В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
«Надо завтра сходить к врачу и обследоваться! Со здоровьем не шутят! Здоровье дается только один раз! Все остальные разы оно забирается», – сказал себе Кактусов и потрусил к метро.
Мыслил и писал он всегда очень правильно, предсказуемо, стандартными захватанными шаблонами, и именно это было, возможно, причиной того, что в журналах его не любили, и даже лишенный эйдоса Басевич то и дело обскакивал его своим пингвиньим галопом.
Глава 12
Далила Петровна и Герострат Андреич
После появления Эссиорха Улита мгновенно переиграла все планы.
Адский котик высмотрел из окна мелкую трехглавую моську и отправился с ней разбираться. Бедняга не знал, что одна пасть моськи выдыхает метан, другая – пропан, центральная же выстреливает кинжальной струей огня метров так в десять.
Наконец разбушевавшийся кот был обуздан, а поджигающая все на своем пути моська загнана остывать в пруд.
– Не скрипи – не заржавел! – сказал ему Мефодий.
– Не груби! Ему же обидно! – возмутилась Даф.
– Ага… Чтобы его обидеть, нужно напоить его вместо молока нитроглицерином, а затем как следует встряхнуть за хвост! – заявил Буслаев.
Возвращаться в гостиницу не имело смысла, и они отправились по проспекту с перспективным названием «Тупиковый», который начинался одним болотом и заканчивался другим.
По дороге Даф присматривалась к прохожим, то и дело толкая Мефодия локтем.
– Чего ты молчишь? Спрашивай давай про Лигула! – подзуживала она.
– А ты?
– Мне врать нельзя! У меня перья! – возмутилась Даф.
– А мне можно?
– У тебя перьев нет! И потом я, как твой хранитель, тебе разрешаю, – заявила Даф, испытывая сомнение, имеет ли она такое право.
