В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Мефодий собрался с мыслями и, подойдя к старушонке, торгующей гипофизами в медовой заливке, спросил:
– Простите, бабуля! Вы местная?
Старушонка, ловящая последние лучи вечернего солнца, открыла глаза и заморгала, как сова. Кажется, она была ужасно удивлена, что к ней кто-то подошел.
– Вы местная, бабуля? – повторил Мефодий громче.
Старушонка приветливо заулыбалась пустыми деснами.
– Ась? Не слышу, милок!
Прикинув, что разговор с глухой бабкой может затянуться до бесконечности, Мефодий решил пропустить вводную часть и перейти сразу к делу.
– Я ищу своего друга, горбуна Лигула! – прокричал он.
– Дрыгало? Какое дрыгало?..
– ЛИГУЛА!
– Ась? Ближе подойти, милый! Не слышу я! – снова пропищала старушонка и, горя желанием помочь, вцепилась Мефодию в руку около пульса."
"– Лигула! Он хотел сообщить мне свой секрет, не знаете случайно, какой? – прокричал Мефодия прямо ей в ухо.
На этот раз старушонка явно услышала, заулыбалась и, не отпуская руки Мефодия, принялась совать ему под нос стаканчик с гипофизами.
– Все знаю, милый! Все скажу! Дай только до шейки дотронуться! – забормотала она, закатывая глаза.
Даф поспешно схватила Мефа за локоть и оттащила в сторону.
– Нет, ты видела эту глухую тетерю? Ась! Тупая как пробка! Я ей про Лигула, а она на руке виснет! – с негодованием обратился он к Дафне.
– Тупая не тупая, а пока ты орал, она обшарила все твои карманы! Кроме того, она высосала у тебя дней десять жизни, не меньше… Хорошо, что я вовремя отсекла ее! – хладнокровно заметила Дафна.
– Что за чушь? Откуда ты знаешь?
– Видишь ли, когда орешь в уши полуночным ведьмам, неплохо иметь в поле зрения их руки. Цеплялась она тебе за запястье? Пальцы к пульсу тянула? Теперь смотри!
Дафна бесцеремонно закатала Мефодию свитер, и он увидел синие следы пальцев, глубоко отпечатавшиеся на коже.
– Чувствуешь что-нибудь?
– Не-а.
– Само собой. Чистая работа. Ну-ка подвигай!
Мефодий послушно пошевелил пальцами. Они онемели и были как чужие.
– Ладно, не забивай голову… До похорон заживет, до свадьбы расчихается.
– Почему ты мне раньше не сказала, что у этой бабки ничего нельзя спрашивать? – возмутился Мефодий, издали грозя старухе кулаком.
Та поспешно, как паук, забивалась в дыру между домами.
– Прости. Я сама не сразу сообразила. И потом спрашивать-то можно было сколько угодно. Нельзя было только, чтобы она тебя хватала, – пояснила Даф.
