В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
К счастью, циклоп не понимал намеков.
– Оба-на! Это не тот ли малый, что нашему Тофырю уши чистил? Узнал, поди ж ты! – обратился он к приятелю.
– Кажись, он и есть, – отвечал рыжебородый. – Сколько веков прошло, а наш дурак не забыл!
Пегобородый покачал головой.
– Ишь! Картину с малого нарисовали! В доспехах, млин! Рожа важная! И где сейчас, к примеру, этот парень? – спросил он у Эссиорха.
– В Тартаре! – сказал хранитель.
– В Тартаре? Ишь ты! Помер, что ли, бедолага?
Улита замешкалась, что ответить. Ответа, впрочем, не понадобилось.
– И впрямь помер, раз в Тартаре… А уши-то хорошо чистил! Прям чуть ли не с головой в ухо нырял нашему Тофырю! Мастер был! – с сожалением сказал циклоп.
– Кавлик Быгуп! Вуши! – нежно повторил слабоумный и пригорюнился, вспоминая о временах давно минувших, когда лес вокруг был молодым, а уши розовыми, как у младенца.
– А зачем уши чистил-то? – трепетно задала Улита самый важный вопрос.
– А шут его знает зачем. Вроде как кто-то ему сказал, что сера из ушей поможет малёк подрасти.
Циклоп хмыкнул и подбросил в костер дровец.
– А что, чай, важная была птица этот ваш Быгуп? До того, как в Тартар попал? – спросил пегобородый.
– Важная. Еще какая важная! – сказала Улита.
На нее напал приступ нервного смеха. Эссиорху пришлось даже выволакивать ее наружу и окунать головой в реку.
– Кавлик Быгуп! Вуши! – все повторяла она.
Глава 14
Отшень дгужеский шюнтаж
– Я пойду с тобой, – вызвался Эссиорх.
– Хранитель Прозрачных Сфер? В Тартар? Кто тебя туда пустит? Ты уверен, что ничего не нюхал с утреца?.. Ой, извини, я дура набитая! Я забыла, что кроме хорового пения, у тебя нет вредных привычек! – спохватилась Улита.
Эссиорх не обиделся. Только страдальчески изломал брови. Мужественное лицо его приобрело оттенок печали. В его послушной памяти всплыл курс «Общение с неисправимыми злодеями.
Однако на Улиту выражение его лица подействовало совсем иначе, чем на неисправимых злодеев. Вместо того чтобы раскаяться, она заорала:
– Я тебя обожаю, когда ты такой трагический! Еще сделай так бровкой! Ну позязя!
– Прекрати! Ты можешь хоть раз в жизни не дурачиться? Ты не вернешься. Лигул тебя прикончит, – сказал Эссиорх.
Ведьма перестала улыбаться.
– Кавлик Быгуп-то прикончит? Пусть попробует.
