В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Циклоп с воем схватился на подбитый глаз.
– Больше вопросов у аудитории нет? – вежливо спросил хранитель.
Вопросов у аудитории больше не было.
Угрюмо ворча, циклопы уселись у костра и продолжили вращать вертел. Улита и Эссиорх присмотрелись к ним. Два циклопа были ничего себе – грубые, огромные. С единственным светофорным глазом. Третий циклоп двигался заторможенно, был одутловат и пускал слюни.
– Он у нас дебил! – оправдываясь, пояснил пегобородый.
– Бубыл! Бубыл! – радостно согласился одутловатый, выковыривая из носа полуметровую козявку с явным намерением прямо сейчас начать ужин.
Пегобородый ударил его по руке. Одутловатый обиделся и заревел так, что задрожала гора. Подождав, пока он утихнет, Эссиорх спросил у циклопов про горбуна Лигула. Гиганты отнеслись к словам «горбун Лигул» так, как отнеслись бы к любому словосочетанию нематерного содержания – то есть никак. Пожав плечами, Эссиорх двинулся было к выходу, но тут Улита извлекла из голенища сапога холст."
"– Лучше один раз отравиться супом из пакетика – чем сто раз посмотреть рекламу! – сказала она, разворачивая холст.
Когда на холст упал свет костра, нарисованный Лигул недовольно завозился на портрете и стал хвататься за меч. На двух первых циклопов картина не произвела впечатления. «Не-а, не знаем такого», – заявили они. Зато дебил внезапно очень возбудился и замахал руками.
– Вуши-вуши! – залопотал он.
Улита и два других циклопа с недоумением посмотрели на него.
– Ты что, знаешь его? – спросила ведьма.
Циклоп пустил в костер слюну.
– Вуши! – повторил он и дернул себя за ухо.
Горбун Лигул на портрете брезгливо отвернулся. Это привело одутловатого циклопа еще в больший восторг.
– Кавлик Быгуп… Вуши! – повторил он.
– Молчи, дурак! – лениво буркнул пегобородый. – Какой еще Быгуп? А вы, уважаемые, топали бы отсюда! Сказано вам: ничего не знаем!
Улита с Эссиорхом в замешательстве переглянулись.
– Не затыкай его! Что он там бормотал-то? – вдруг пришел на помощь циклоп с рыжеватой бородой.
– Вуши-вуши! Кавлик Быгуп! Вуши! – захлебнулся в словах дебил.
– Погоди! Он сказал «вуши»? – заинтересовался и пегобородый.
– Вуши! – залопотал дебил. – Кавлик Быгуп! Вуши-вуши!
И вновь дернул себя за ухо. Пегобородый почесал в затылке.
– Ну-ка! – сказал он. – Кавлик Быгуп, говоришь? Ну-ка, малый, дай еще разик взглянуть!
Заграбастав портрет, он уставился на него единственным глазом. Лигул кривлялся с портрета, делая ему какие-то знаки.
