Полдень пятницы, и Билли Саммерс сидит в гостиничном холле, дожидаясь. В руках у него комикс-дайджест, но мысли о нем скользят мимо обычной тусовки. Билли задумчиво перечитывает абзацы из третьего романа Эмиля Золя "Тереза Ракен", вдохновившего молодого автора на начало культа его произведений. Его волнует, что по книге сразу можно догадаться: писатель еще моложе, чем кажется....
Клэрк опрокинулся на спину, один раз дернулся и сполз на пол. Его дни — дни, наполненные насилием над детьми, убийством родных сыновей и бог знает чем еще, — подошли к концу.
— Это не я, — проговорила Элис. — Билли, это не я стреляла, клянусь!
Но это была она. Внутри Элис проснулось нечто чужое и неведомое, и отныне ей придется жить с ним, потому что оно — ее часть. Она увидит его, когда в следующий раз посмотрит на себя в зеркало.
— Идем. — Я сунул зиг за пояс и накинул сумочку ей на плечо. — Нам пора.
— Я просто… Я как будто вышла из своего тела и…
— Знаю.
— Боже, как это было громко. Да?
— Очень. Пошли.
Я повел ее по коридору и только сейчас заметил на стенах гобелены с рыцарями, прекрасными девами и, кто бы мог подумать, гребаными ветряными мельницами.
— Он тоже умер? — Элис смотрела на Петерсена.
Я опустился на одно колено, но мне даже не пришлось нащупывать пульс: я слышал его дыхание — спокойное, ровное.
— Жив.
— Он вызовет полицию?
— В итоге да, вызовет, но нас к тому времени здесь не будет.
— Клэрк это заслужил, — сказала она, когда мы спускались по ступеням крыльца, и вдруг оступилась — то ли потому, что все-таки вдохнула немного газа, то ли от шока, а скорее, по обеим причинам. Я обхватил ее за талию. Она перевела взгляд на меня. — Да?
— Думаю, да, но утверждать не берусь. Таким людям закон не писан. Они считают, что любое их преступление останется безнаказанным. Но мы его наказали.
— Он был плохой человек, да?
— Да, — кивнул я. — Очень плохой.
* * *Мы сели в машину, развернулись на круге перед домом и покатили назад. Я гадал, осталось ли видео с нашим приездом на той камере, через которую за нами наблюдали Петерсен и Клэрк. Если да, то полицейские увидят типа с черными волосами и девушку, которая задрала юбку, но почти все время стояла с опущенной головой — только пару раз украдкой посмотрела в камеру. Когда Элис перекрасит волосы, опознать ее будет почти невозможно.
— Зачем?
— Пистолет заберу. Мне велели положить его у стойки. Там мои отпечатки.
— Боже, точно! Какая я дура.
— Не дура, просто немного не в себе. У тебя шок. Скоро пройдет.
