Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Ведь он с самого начала знал, что эта женщина подослана его дядей. И она превосходная актриса, но он не подходящий зритель для нее. Неожиданно скрипнула ступенька. Что, черт возьми, она собирается делать? Прогуляться по саду? В такое время? Может, это и к лучшему, у него уже начала болеть голова от этих шагов над его головой.
Она остановилась у двери гостиной, потом открыла ее и осторожно вошла в комнату. Мэтью притворился, что спит. В эту минуту все его чувства обострились до предела. Он улавливал ее дыхание, тихое шуршание одежды.
Грейс остановилась где-то посередине комнаты. Мэтью осторожно посмотрел на нее сквозь ресницы. На ней было что-то совсем светлое и прозрачное – он без труда мог рассмотреть под сорочкой ее тело.
Раньше она никогда не спускалась к нему ночью. Разумеется, лорд Джон подтолкнул ее к активным действиям. Что еще могло заставить этого призрака прийти сюда в два часа? Его дядя подергал за ниточки, и бедная маленькая кукла послушно затанцевала.
Исходящий от нее запах заставлял Мэтью забыть обо всем на свете.
Но если прикоснется, то он возьмет ее.
Он не доверял ей, и в то же время не мог не признать, что эта женщина вызывает в нем нестерпимое физическое желание.
– Я знаю, вы не спите, – вдруг хрипло проговорила она.
– Да, вы правы, – устало отозвался Мэтью и сел на диване, поставив босые ноги на пол. Хотя было темно, он плотно закутался в свое одеяло. – Что вы хотите, миссис Паджет? – безучастно проговорил он, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы.
– Не знаю.
Это было ложью. И они оба прекрасно понимали это. Грейс была послушной марионеткой его дяди. Но, Господи, ее голос звучал так искренне, так проникновенно. Чтобы противостоять ее чарам, Мэтью попытался снова вызвать в себе гнев, еще недавно просто душивший его. Но все было тщетно, его гнев подавлялся вожделением.
Окружавшая их темнота придавала пространству комнаты какую-то особенную интимность.
Свои густые темные волосы она заплела в косу, которая теперь была перекинута через плечо и змейкой спускалась по груди. Бело-голубая прозрачная сорочка не скрывала ее прелестей.
Грейс стояла, опустив глаза, но, тем не менее, чувствовала, что взгляд маркиза скользит по ее телу. Неожиданно она вдруг подняла руки и, к большому огорчению Мэтью, прикрыла грудь.
