Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
А поскольку мы имеем дело с самой натуральной грубой прозой жизни…
Он достал бумажник и аккуратно выложил рядком на скатерть пять стодолларовых банкнот. Пояснил:
— Это даже не аванс — попросту бонус. В знак серьезности намерений ваших потенциальных работодателей. Чтобы вы отнеслись к делу серьезно и поняли, что пустословием тут и не пахнет ничуточки."
"— Можете быть уверены, я уже отношусь к делу серьезно, заверил Мазур. — При таких бонусах…
И он сделал якобы непроизвольное движение, чтобы взять деньги со стола.
— Одну минуточку, Джонни… Я бы хотел, чтобы вы всецело прониклись серьезностью ситуации. Нигде и никогда деньги не платят просто так, вам эта нехитрая истина должна быть прекрасно известна.
— Разумеется, — сказал Мазур.
— В таком случае мне бы хотелось, чтобы вы накрепко уяснили одно: вам следует держать язык за зубами. Письменных контрактов никто заключать не будет, это не нужно ни им, ни вам. Но я с этой публикой общаюсь уже два года и хочу предупредить со всей серьезностью: порой она может быть и весьма опасной.
— Дать кирпичом по башке, — подхватил Мазур. — У меня достаточно жизненного опыта, чтобы быстренько прийти к таким выводам.
— Ну, я бы не стал выражаться столь прямолинейно, но смысл, если честно, именно таков. Хорошая работа, хорошая оплата, но при этом — старательное сохранение тайн ваших работодателей в точности так, как это принято у врачей и адвокатов.
— Уяснить-то я уяснил, — сказал Мазур.
— Вот и отлично.
— Подождите, — сказал Мазур, не делая ни малейших попыток протянуть руку к деньгам.
