В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
Мы ссоримся по этому поводу и даже не разговариваем несколько минут… Мы по-прежнему такие разные… И никуда от этого не деться…
Он говорит, что не знает, что такое любить. И никогда не любил в своей жизни. Мой умный, наивный мужчина… Пусть говорит, что хочет, но я-то знаю, что он любит меня. Это так же очевидно, как то, что трава зеленая, а небо голубое. Я вижу этот яркий свет, что горит у него внутри. Я ведь Хранительница Любви. И знаю, что это такое. Я смотрю на этот огонь регулярно, посещая землю и наблюдая за влюбленными парами.
Иногда он внимательно и цепко смотрит на меня, когда я прихожу после встреч с Амандой, Саймоном и Дэвидом.
— Неужели ты думаешь, что если я захочу уйти от тебя, ты меня сможешь остановить? — шутливо его поддеваю и улыбаюсь его ревности.
— Ты никогда меня не покинешь, — отвечает без улыбки Грант… — все десять тысяч лет ты будешь со мной…
— Как ты можешь загадывать так далеко? — мне по прежнему весело от его хмурого вида, — я не знаю, что будет через пять лет, а ты говоришь — тысячи… Может, мы уже будем к тому времени бестелесными энергетическими оболочками и будем висеть где-нибудь в стратосфере, наблюдая за миром…
— Значит, будем висеть рядом, — отрезает Грант… и уже мягче добавляет, притягивая к себе и обнимая, — я не отпущу тебя… Смирись с эти… Если захочешь уйти — я найду способ тебя вернуть… Ты же знаешь, я всегда добиваюсь поставленной цели… Даже если для этого мне нужно будет шантажировать тебя апокалипсисом или мировой войной…
Я возмущенно смотрю ему в глаза.
— Это какое-то рабство.
— Конечно… Но рядом со мной… — шепчет Грант, целуя меня за ушком, и я уже согласна на все, на что угодно, даже на вечное рабство, только чтобы он не останавливался.
Я наполнена любовью до краев, до предела. Даже Дэвид, приходя ко мне в гости, за своей (как он говорит) порцией нежности, говорит мне, что сейчас ему хватает минуты рядом со мной, чтобы насытиться полностью под завязку.
Мои друзья подшучивают надо мной.
