Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Лжа или нет, но интересно же! — обаятельно улыбаясь, пояснила она и князь позабыл, что только что сердился.
— Так, кто это там скачет? — буркнул он, вглядываясь вдаль. — Держись позади меня. Эй, как тебя… Пахом? Последи за боярышней.
Дуня пригляделась в снежную завесь и обрадованно воскликнула:
— Это всадники и сани! Наверное, мой дед!
— Ну, вот и хорошо. Сдам тебя ему.
— А…— только сейчас Евдокия сообразила, что не успела спросить про утренний моцион князя.
И как спросить? Не скажешь же ему в лоб, что он по утрам дурак дураком и она подозревает, что его травят.
Тут надо деликатно, чтобы не поднялся переполох. А с князем как на вулкане. И уж точно не вдогонку спрашивать. Она смотрела, как Юрий Васильевич перекинулся парой слов с подъехавшим дедом и пришпорил коня. Аудиенцию можно было считать завершённой.
Евдокия мечтательно посмотрела на небо, впитывая красоту медленно опускающихся снежных хлопьев, но Пахом подозрительно заспешил к своему боярину-батюшке и ей пришлось обогнать его, чтобы первой поведать об итогах встречи : всё же нервы деда надо поберечь …
— Деда-а-а! — закричала она, когда поняла, что ушлый Пахом таращит глаза, чтобы поперёд ее привлечь внимание своего боярина.
Холоп в изумлении развернулся, попытался оправдаться, а Дуня в этот момент обогнала его, да ещё специально головой мотнула так, чтобы косой ему по носу заехать.
— Рассказывай, — велел Еремей, усаживая её в сани и накрывая овчиной.
— По делу об отравлении князя ничего не узнала.
— Тьфу на тебя! Нахваталась у Семёна казенщины! Ты говори обо всём, а я сам разберу, что пришить к делу, а что в землю зарыть.
Евдокия хмыкнула, услышав дедово «пришить к делу». Всё же папочки плотно вошли в чиновничью жизнь и канцелярский язык набирал обороты!
О встрече с князем без утайки рассказала на ушко. Самостоятельно определить, что важно, а что неважно,она не смогла.
— Хм, я разузнаю из каких мест эта Ульяна и что там за семья. Может, её муж чего задумал?
— Деда, ему больше всех радеть надо за здоровье князя.
— Но,может, он ревнивец, каких свет не видывал?
Дуня в отрицании неуверенно качнула головой, а Еремей надолго задумался и ответил,уже когда подъезжали к Дмитрову:
— Ты права. Не с руки им травить.
— Чего-то оживленно у нас, — заметила Евдокия, сопровождая взглядом стайки хихикающих девиц.
