Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Барахтаешься в этом омуте, но выплыть не можешь. Никак не получается."
"– Токи, мы не знали, что она твоя знакомая… – один из троицы выставляет руки вперед, предпринимая попытку оправдаться.
– Теперь в курсе.
Ванька ухмыляется. Я же задаюсь одним-единственным вопросом – почему они его так боятся?
– Ты чего здесь шляешься? – спрашивает до жути скрипучим голосом.
Хочется закрыть уши ладонями от этого звука.
– Это не твое дело, Ванечка.
Напрягаю голосовые связки на максимум, а саму наконец-то отпускает это мерзкое, липкое чувство страха и неизбежности.
Наконец-то поднимаю скрипку с земли.
Облизываю свои обветренные губы.
Без резких движений, Тата, медленно. Именно с таким настроем я поворачиваюсь к Ваньке лицом. Ошпариваюсь его взглядом. Он просто пестрит отрицательными частицами. Становится дурно.
– Не мое дело, значит, – усмешка, – ладно.
Его пальцы сжимают мой подбородок. Когда это происходит, я чувствую наэлектризованную волну энергии, что пронзает тело. Щелчок.
– Не мое… – перекатывает буквы на языке, хмыкает и убирает руку.
Он уходит, а я все еще трогаю свое лицо. Что это было?
Озираюсь по сторонам, троица все еще здесь, но, к счастью, спеси у них поубавилось.
А еще я, кажется, совсем не чувствую ног.
«Бравые» парни после Ванькиного появления, конечно же, исчезают. Меня больше никто не трогает.
Со стороны все это выглядит странно. В голове крутится так много вопросов, но озвучивать их сейчас нет смысла.
Токман продолжает свой путь, я же стою посреди парка в одежде не по сезону и растерянно смотрю ему вслед. Кожу щиплет на морозе. Быстренько застегиваю молнию на пуховике, прижимаю к себе футляр и ору Ваньке вслед:
– Ты вот так просто меня здесь бросишь?
Со всех ног бегу за ним как ненормальная.
– Почему нет? – вздергивает бровь, ни на секунду не сбавляя шаг. – Не мое дело, помнишь?!
– Серьезно? Я скоро превращусь во льдинку, – взмахиваю руками, и скрипка снова летит в сугроб. – У меня губы синие! Видишь? – тычу себе в лицо, притискиваюсь к Ивану как можно ближе. Дергаю его за руку. – Посмотри! – всхлипываю.
