Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Забираю пластик и медленно иду к двери. Позади слышу:
– Дарина, следующую зови.
– До свидания, – бормочу, переступая порог.
Плетусь по коридору поверженной, как после сильного удара в грудь. Куртку надеваю только на улице, когда осознаю, что становится холодно.
Нужно привыкать к отказам. Это неотъемлемая часть того пути, который я выбрала. Нужно… но слезы душат. Обидно. Прижимаюсь щекой к стеклу автобусного окошка, залипая на картинку проплывающих мимо машин, людей…
Не понимаю, как оказываюсь на Малой Бронной, но я стою на лестничной клетке, непрерывно нажимая на дверной звонок Аги.
– Таточка, – Людмила, Агатина помощница по дому, пропускает меня внутрь, помогая снять куртку. – Девочка моя, что случилось? Кто тебя обидел?
– Все хорошо, Люда, все хорошо. Где Агата?
– В гостиной. Проходи скорее. Я тебе сейчас чай принесу.
– Спасибо.
Заглядываю в комнату. Агата сидит в своем любимом кресле у декоративного камина. Вообще, вся ее квартира напоминает музей. Куча золота, дорогих безделушек и посуды.
В центре гостиной стоит огромный круглый стол. Вот за него-то я и сажусь.
– Снова пробы?
– Да, – склоняю голову.
– Не взяли?
– Нет. Предложили быть автором...."
"Агата чиркает спичкой, и комната мгновенно наполняется запахом сигаретного дыма.
– Тебе нельзя, врач…
– Прекрати уже!
Аги цокает языком и переводит на меня свой пристальный взгляд.
– Если будешь рыдать после каждого провала, то твой потолок – это пение в переходе, до гробовой доски.
В голосе ни капли поддержки или сожаления.
Растираю по лицу слезы, а Людмила ставит передо мной чашку чая.
– Агата! – женщина качает головой. – Ты посмотри, как она расстроена, а ты тут со своими нравоучениями.
– Не вмешивайся. Люся, – Аги закатывает глаза, – Валерьянки ей лучше накапай. А ты, – снова мне, – сворачивай свой концерт, лучше бы на пробах так выла.
– Знаешь что, – трясущимися руками поднимаю стопочку с лекарством, – прекрати на меня кричать.
– Я даже голос не повысила.
– Серёжа тут?
– Конечно. Дрыхнет после вчерашней попойки.
– Я лучше пойду, – упираюсь ладонью в поверхность стола, но Серёга, словно по взмаху волшебной палочки, появляется в дверях.
– Подожди, поговорить надо, – брат смотрит на Агату, и тетушка мгновенно закрывает за собой дверь гостиной с обратной стороны.
