Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Чего тебе нужно? – огрызаюсь. Нет, просто защищаюсь.
– Я хотел извиниться за вчера. Плохо вышло. Я был не прав.
– Не то слово… – всхлипываю.
– Давай в качестве примирения сходим с тобой сегодня в клуб, развеемся.
– Не самое лучшее время. Я опять провалила пробы.
– Самое лучшее! Выше нос, Наташка, – присаживается на стул рядом и сжимает мою ладонь. – Токмана-то позовем? – ухмыляется.
– Нет, – шмыгаю носом и вырываю руку из его захвата.
18
Тата
– То есть ты осталась сидеть дома со мной и моей мигренью, вместо того чтобы развеяться и хоть на минуту забыть о пробах?
– Сонь…
Прикладываю ладонь ко лбу, упираясь локтем в поверхность кухонного стола.
Комарова прилетела несколько часов назад. Забежала в квартиру вся такая одухотворенная, счастливая, а тут я, с красным носом и завываниями в подушку.
– Что, Сонь? Азарина, хватит уже! Одна маленькая неудача не повод загонять себя в депрессию.
Сонька медленно размешивает сахар в кружке, надкусывая ароматный синнабон.
– Одна? Ты сейчас серьезно?
Не видано просто.
– А разве нет? Ну козел этот Мартынов. Козел. Мимо уже пройди и забудь. Он недостоин твоих слез. Подумаешь, великий продюсер…
Сонька протягивает руку, стирая большим пальцем скатывающуюся по моей щеке слезинку.
– Так, я устала смотреть на это болото. Мы едем в клуб. И точка. Сейчас позвоню твоему братцу и спрошу, где он обитает.
– Не надо, – подаюсь вперед, – не надо…
– Это почему?
– Не почему.
– Что-то я тебе не верю. Дело не может быть только в этих пробах… Колись, подруга.
Нервно скребу ногтями по столу. Что я ей скажу?
Соня, я боюсь встретиться там с Ваней? Такие вещи Соньке точно говорить нельзя, она же меня из дома в одной ночнушке вынесет и на ручках доставит в этот клуб. Но, вопреки своим же запретам, продолжаю:
– Я чуть не переспала с Токманом, – поджимаю губы, а Сонька давится обильным глотком чая, начиная громко кашлять, постукивая себя ладонью по груди.
– Это который друг Серёги? – хватает ртом воздух, но даже вставший в горле чай не мешает ей задавать свои вопросики.
– Он.
– И?
– Не «и»… Все просто вышло из-под контроля. Короче, я не понимаю, как себя теперь вести.
– Обычно. Так, будто бы ничего не произошло, – разводит руками. – Отстраненность – идеальная тактика.
– Не нужна мне никакая тактика.
– Еще как нужна. Я уверена, он уже от тебя без ума.
