Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Облизывает блестящие губы.
– Я тебя ждала, – сжимает мою ладонь. – А не ответила, потому что была немного растеряна. Твоя бабушка умеет, э-м-м-м…
– Наговорить гадостей. Называй вещи своими именами. Что за хлюпик?
Все же не удержался, чтобы не спросить.
– А, это Матвей. Хороший парень, мы вместе работаем. Он официант.
– И он не против залезть под твою пышную юбку.
– По себе не судят, Ванечка, – хохочет. – Ты останешься здесь или уедешь?
– Это намек, чтобы я побыстрее свалил?
– Нет. Я имела в виду, ты останешься здесь на ночь? Многие ребята останутся, и я подумала…
– О чем?
– Мы могли бы побыть вместе.
– Пообниматься и посмотреть фильм? – с губ непроизвольно слетает смешок. Такая она чудная в этом своем платье. А насколько заманчиво предложение…
– Да, – фыркает. – Но если тебя что-то не устраи… – Татка запинается и кривит губы. Смотрит на стеклянную дверь, в которую вот-вот зайдет их отец. – Только не он.
26
Тата
Почему именно сегодня? Зачем он приехал?
Все эти мысли крутятся в моей голове, пока отец медленным шагом поднимается по лестнице и заходит в дом.
– Я тебя не приглашала.
Да, я
вос"
"принимаю его появление на моем празднике в штыки. Он сам в этом виноват. Он ударил меня. В тот день, когда я убегала из дома, он влепил мне пощечину. Говорил ужасные вещи, сравнивал… я даже не хочу это вспоминать.
Да и где он был, когда мне так нужен был отец? Когда в свои пять я отказывалась ложиться спать, потому что знала, что могу увидеть папу лишь поздно вечером. Ему было плевать.
– Я не мог не поздравить единственную дочь. И ты тут? – с усмешкой смотрит на Серёгу. – Жрать захотелось, домой из своей Азии примчался. Все, как я и говорил, сынок.
– Пошел ты.
Папа снисходительно улыбается. Смотрит на Серёжу как на капризного ребенка, но брат не остается в долгу. Он просто уничтожает его своим безразличием и холодом.
Оценив, что на сына он больше давить не в состоянии, папа снова приковывает свое удушающее внимание ко мне.
– Доченька, – он говорит громко, диджей делает музыку тише, чем только подстегивает всех здесь собравшихся сосредоточиться на нас.
В этот момент к горлу подкатывает тошнота. Я будто становлюсь ватной. Внутри меня колошматит от страха. Я боюсь, что он выкинет очередную гадость. А после скажет, что хотел как лучше, ведь все, что он делает в этой жизни, только ради меня…
Хочется казаться сильной.
