Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Ваня не старается казаться лучше или нежнее, чем есть на самом деле. Нет. В нем просыпается какой-то первобытный порыв. Он уничтожает абсолютно все на своем пути. Все преграды, склонив голову, ложатся к его ногам.
Это пугает. Бешеный напор. Теперь это не просто поцелуй, это страсть. Настоящий диалог без слов.
Трогаю Ванькины плечи, веду чуть ниже, сдавливая твердые бицепсы.
Разгоряченная кожа, о которую можно обжечься.
Ванины пальцы виртуозно развязывают шнурки, высвобождая меня из клетки. Платье летит на пол.
Чувствую легкую прохладу, словно где-то совсем немного приоткрыли окно. В висках пульсирует.
Это сильнее нас. Это поглощает обоих.
Нет, это не следствие моего отчаяния. Это то, к чему мы шли всю неделю.
Правильно или нет, ответить просто невозможно.
Главное лишь то, что мне хорошо. С ним. Быть рядом с ним – абсолютно другой уровень эмоций.
Они переполняют. Я меняюсь, когда он со мной. Становлюсь смелее. Ведь нужно быть очень смелой, чтобы толкнуть его на кровать и усесться сверху.
Мне необходима эта близость, я к ней готова. Я на нее решилась просто потому, что, как бы я это ни отрицала… но я без ума от Токмана.
С ним все совершено иначе, так, как не было ни с кем другим.
Ваня сжимает мою талию и тянет вперед. Склоняет к себе, чтобы лишить контроля.
Зажмуриваюсь, когда соприкасаюсь спиной с одеялом. Мне не верится, что все это на самом деле. А еще дико раздражает, что все происходит не так, как я это рисовала в своей голове.
Я выгляжу растрепанной, потерянной.
Несмотря на то, что у меня уже были отношения в подобной плоскости, неуверенность зашкаливает. Я никак не могу расслабиться, в голову лезут всякие бредни типа: волосы некрасиво лежат, а еще я поправилась за новогодние праздники на полтора килограмма. Мой жирок теперь точно будет замечен… и грудь у меня маленькая.
Пока я забиваю свою голову этими мыслями, моя реакция воспринимается Ваней иначе.
Он убирает руки, и от этой потери становится еще более неуютно. Ванька заглядывает мне в глаза, не то чтобы обеспокоенно, но смотрит специфически.
– Первый раз?
Мне кажется, он намеренно говорит тише обычного.
– Нет, – качаю головой.
Очень хочется избежать этого разговора. Пусть все идет так, как шло. Но Токман будет не Токман, если не вытрясет из меня правду.
– Что не так? – приподымает бровь.
– Я… плохо выгляжу, – выдыхаю в его губы.
