Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
А что? Если бы я имела на него виды, действовала бы примерно так же. Тихо, но отрезвляюще.
– И что делать?
– Для начала можешь позвонить.
– А если не ответит? Вот если не ответит, значит, Сима точно была права.
– Господи боже, когда там, – тычет пальцем в небо, – раздавали мозги, ты стояла в очереди за голосом.
– Язва.
– Звони.
Набираю Ванькин номер затаив дыхание. Напрягаюсь, а когда мне сообщают, что телефон выключен, чувствую болючий укол разочарования.
На самом деле мне уже абсолютно все равно, что там говорила Сима.
Потому что предыдущие два дня я просто валялась на кровати. Даже на студию не поехала, отмазалась, якобы высокая температура и горло болит.
Именно об этом я говорила изначально. Этого боялась. Карьера должна быть на первом месте. Должна, но я просто с ноги всунула туда отношения.
Даже Сонькин приезд в пижаме и с тортом под мышкой на третий день скорби по нашим с Ваней отношениям меня не взбодрил. Хотя я безумно ей благодарна за нашу дружбу. Нужно быть очень сильной, чтобы вот уже по пятому кругу выслушивать все мои причитания.
Отвожу мобильник от уха.
Выключил. Не ответил. Игнорирует.
Прикрываю глаза с ясным пониманием – еще немного, и я точно сойду с ума. Не могу так, не могу.
– И?
– Абонент не абонент.
– Тогда пошли пить чай… И оставь ты этот мобильник в покое, – жужжит Комарова.
* * *Поправляю шарф и тяну носом такой свежий запах весны.
Одиннадцатое марта.
Солнце припекает к черному пальто, а под ногами то и дело похлюпывают лужи. Дышится легче, думается тоже. Если мне повезет, то уже через пару недель мою песню возьмут в ротацию на радио. Если нет, то я просто перешагну через этот опыт и пойду дальше.
– Азарина, стоять!
Разворачиваюсь на знакомый голос и чуть крепче обычного сжимаю руки в кулаки.
– Ванечка, – выдавливаю самую вежливую улыбку. Еще немного, и губы потрескаются от моей любезности, – давно не виделись.
– Давно, – Токман замирает прямо напротив. Смотрит. Такой у него взгляд, меня на месте прошибает. Прячу руки в карманы, чтобы не влепить ему пощечину.
– Я смотрю, ты номер сменила. Я тебе звоню, а в ответ тишина.
– Да больно надо, – сглатываю, накручивая свое сознание до состояния бешенства.
