Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Нет, – взбиваю ладонями свои распущенные волосы, а после завязываю в тугой пучок. – Я хочу прыгнуть.
Ваня оценивает мост и возвращает взгляд ко мне.
У меня кожа пылает от понимания, что он смотрит. Свожу руки перед собой крестиком, чуть вытянув их вперед.
– Идем?
– Ты мазохистка, Азарина?
– Мы можем прыгнуть вместе.
– Значит, все-таки садистка, – отталкивается кулаком от земли, чтобы выпрямиться.
– Не нуди, Ванечка. Лучше дай мне руку.
Ваня пару секунд залипает на мои ноги и наконец снимает футболку.
Когда под ногами оказываются поскрипывающие доски, становится жутко.
Неуклюже переползаю через поручень, вцепившись мертвой хваткой в Ванину руку.
– Держишь?
– Держу.
– Крепко?
– Сюда уже иди.
Токман быстро оказывается рядом. Мы стоим на самом краю.
Смотрю на водную гладь, в которой отражается ярко-красный огненный шар уже почти севшего солнца, и тихонечко выдыхаю.
– Готова? – Ванины руки оплетают талию.
Киваю.
Секунда, и я не чувствую земли под ногами.
"Мы выныриваем одновременно. Нет, Ванька просто тянет меня за собой. Развожу руки в стороны, как только макушка оказывается на поверхности.
Токман фиксирует мою шею ладонью, вынуждая смотреть ему в глаза. Аккуратно провожу кончиками ногтей по его плечам, замечая, как его тело покрывается мурашками.
Контраст теплых объятий и прохладной воды только на руку. Нам не помешает немного остудиться.
Но, вопреки своим же мыслям, я продолжаю оставлять красные отметины на его коже.
Губы начинают дрожать. Ваня думает, что от холода, и тянет на берег. Но холод тут ни при чем. Я просто представить себе не могу, если его больше не будет в моей жизни. Эти четыре месяца дались с невероятным трудом.
Почему я должна выбирать? Почему должна его терять?
– Ты остаешься в Москве? – натягиваю платье на мокрое белье.
Настроение снова падает к нулевой отметке.
– Остаюсь.
– И ничего не хочешь мне сказать? – шепчу, растирая колени ладошками. Нервное.
– Что, например? – Токман смотрит на горизонт, а меня начинает штормить.
Злость снова берет верх.
– Ничего. Все, счастливо оставаться.
Вскакиваю на ноги и решительно хочу уйти. Даже успеваю сделать пару шагов, прежде чем оказываюсь заключенной в его объятия.
