Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Не ты ли последний раз сокрушалась, что тебе тяжело и было бы классно найти помощницу?
– Да, классно найти тетеньку лет сорока пяти, а не восемнадцатилетнюю вертихвостку!
– Что ты несешь?
– То, что думаю!
– И в этом твоя проблема, Тата. Я спать.
Ванька обходит меня стороной и громко хлопает дверью в спальню.
Вот и поговорили.
49
Утром Ваня уходит на работу, пока я еще сплю.
Когда разлепляю глаза, долго лежу на спине и смотрю в потолок.
Внутри все скукоживается, я сжираю сама себя. Думаю, думаю и никак не могу остановиться.
Токман сорвался ради меня, вернулся раньше, а я… я повела себя как припадочная дура.
Всхлипываю и сворачиваюсь в клубочек. Не знаю, сколько точно я валяюсь в постели, но за окном снова начинает темнеть.
Ничего не хочется. Совсем.
Константин Евгеньевич звонит больше сотни раз, но трубку я не беру. Не хочу. Сил нет. Я вымотана морально, а еще раздавлена.
Чувство вины перед Ваней поглощает каждый закуток души.
Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, и трусливо прячусь под одеяло.
В какой-то момент его шаги становятся ближе и Ваня сдирает с меня огромное одеяло. Резко тянет на себя, обнажая не просто тело, но и душу.
– И долго ты будешь здесь прятаться?
– Я не прячусь, – снова подтягиваю одеяло к самому подбородку, – я восстанавливаюсь после гастролей. Отсыпаюсь.
– Ну да, ну да.
Токман садится на край кровати, упираясь ладонью в матрац.
– Не смотри на меня так, Ваня.
– Как?
– Будто это я виновата во всех грехах.
– Ты воображаешь.
– Конечно. Я всегда воображаю... прости меня. Я веду себя как последняя дрянь и не знаю, как это контролировать. Понимаешь? Я не знаю... и так боюсь тебя потерять. Скажи, что я больная, покричи или не разговаривай со мной неделю. Слышишь? Только не уходи.
Не могу сдержаться. Слезы прорываются наружу, и я начинаю рыдать. Что мне делать? Как с этим жить? Как правильно?
Ваня касается моей спины.
Он ухмыляется, а после как-то странно осматривает комнату. Чуть дольше задерживает взгляд на нашей фотографии.
– На самом деле мне нужно сказать тебе кое-что важное.
– Что?
– После Нового года я улетаю.
– Надолго?
– Не знаю, надолго ли…
– Куда?
Он словно пытается запомнить каждую деталь. Сидит неподвижно.
Меня начинает потряхивать.
