Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Я уже знаю ответ и то, что он не смотрит мне в глаза…
Тру щеки, пытаюсь успокоиться, но процесс уже запущен. Я взрываюсь, ору как ненормальная.
– В горячую точку? Скажи. Я знаю, скажи мне правду!
Ваня только кивает.
– Это самоубийство!
– Это моя работа.
– Работа? А твой Женька? Он тоже летит?
– У него ребенок скоро родится…
– Правда? А ты, видимо, хочешь лишить и меня, и себя этой радости.
– С чего это?
– Потому что тебя убьют.
– Тат…
– Что «Тат»? Боже, я замуж за тебя хотела. Я ребенка от тебя хотела… а ты.
– Все будет. Но мне необходим этот опыт для продвижения по слу…
– Опыт? Какой опыт? Могила и похоронный марш? – вскакиваю с кровати. – Я видеть тебя не хочу. Работу твою ненавижу. Слышишь? Убирайся, пошел вон! Воин. Кому нужна твоя преданность? Предатель. Ты меня бросаешь. Ненавижу тебя, ненавижу.
Я мучилась пол-утра. Не знала, куда себя деть, а он… вот так просто готов отказаться от всего, что у нас есть. Рискнуть жизнью. Рискнуть всем.
Ненавижу его. Боже, как я его ненавижу.
Убегаю в ванную. Плачу. Нет, вою там в свои ладони, с какой-то долей мазохизма рассматривая свое красное лицо в зеркале.
Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь. Едва остывшие слезы новым потоком прыскают из глаз, и я медленно оседаю на пол.
Он ушел. Теперь он еще и ушел.
Все дни до Нового года я нахожусь в шоковом состоянии. Только лежу на кровати и иногда пью воду из стоящей рядом бутылки."
"Мы не созванивались ни разу. Никто не посмел сделать этот первый и такой обоюдно ожидаемый звонок.
Утром четвертого января меня приводит в чувство громкий голос Агаты. Она отпирает дверь своим ключом и вваливается в мою спальню без спроса.
Открывает шторы, впуская в комнату свет.
– Он сегодня улетает.
– И пусть, – бормочу в подушку, – пусть улетает. Он сделал свой выбор.
Боже, я настолько замкнулась в себе, что забыла – сегодня Ваня улетает!
– Что ты вообще городишь? Ему нужна твоя поддержка, а все, что ты можешь, это лежать и жалеть себя!
– Нет.
– Да, – Агата не повышает голос, но давит на меня одним взглядом. – Умойся, надень чистую одежду, и поехали.
– Я никуда не поеду. Ясно? Он сделал свой выбор.
– Дура! Какая же ты беспросветная дура.
Тетушка так громко хлопает дверью в спальне, что у меня начинает болеть голова. Виски сдавливает, а к горлу подступает тошнота.
Сползаю с кровати, быстро переодеваясь в спортивный костюм. Бегом миную лестничные пролеты, полностью игнорируя лифт.
