Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Об этом тебе сразу сообщат, думаю, – Соня смотрит на свой остывший чай и меняет тему: – Блин, я даже не верю, зал на пять тысяч человек, – улыбается, – твое первое большое шоу. Я буду орать песни громче всех.
– Лучше бы его не было, этого шоу…
* * *Нервы. Колоссальный стресс для организма. Все спланировано, идеально организовано, но, несмотря на это, меня бросает то в жар, то в холод.
Щеки горят, кажется, даже слой тонального крема не спасает. Я все равно словно покрыта пунцовыми пятнами.
– Тата, наверх посмотри, нужно нижнее веко подправить.
Пялюсь в потолок, повторяя про себя тексты песен. Ерохин был в бешенстве, когда узнал, что я собираюсь давать весь концерт без фонограммы. Но это только мои трудности. Его они не касаются.
Дыхалка с диафрагмой справятся, сто процентов. А вот подзабыть текст песни я могу с легкостью. Те, что писала не сама, точно.
К сожалению, в моем творчестве есть и такие.
– Все. Готово. Губы красим?
– Чуть-чуть давай.
За дверью шумно. Все сейчас работают на максималках. У всех мандраж.
Смотрю на свое отражение, и такая тоска накатывает. Как было бы здорово, будь Ванька здесь…
Как он там? Эти мысли не дают покоя…
– Ну что, красавица, – Костя вваливается в гримерку, вручая мне корзину роз, – поздравляю с первым масштабным сольником.
– Не пугай. У меня и так глаз дергается. Народу много?
– Все билеты еще две недели назад раскупили. Зал битком.
– Страшно, – улыбаюсь, потирая друг о друга ладошки.
– Не дрейфь.
– Стараюсь"
"– Так, все пошли отсюда вон. Тат, настраивайся. Пара минут уединения не помешает.
«Спасибо», – говорю одними губами.
Я действительно остаюсь одна. Хожу из угла в угол. Несколько раз смотрю на себя в зеркало.
Даже стараюсь снова распеться. Пара упражнений на связки.
Чуть больше помады на губы. Вдох-выдох.
Все будет хорошо. Все просто не может быть плохо!
Кошусь на вибрирующий телефон, долго не решаясь взять трубку. Звонит Ванина бабушка. Она никогда мне не звонила.
– Здравствуйте, Вера Антоновна…
– Таточка, Ваня… Вани больше нет.
– Что? Что вы такое говорите?
Вздрагиваю от хлопка двери. В гримерную заглядывает кто-то из команды со словами:
– Тата, уже пора выходить. И так двадцать минут зал на разогреве держим. Поторопись!
– Иду, – бормочу, крепко сжимая телефон.
– Может быть, это ошибка? Он же не мог…
– Тата!
Костя выхватывает телефон из моих рук и выключает его.
– Потом наговоришься.
