Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Позиции заняли в двух километрах от окраины города. Утром выпал снег. Совсем немного, присыпал мокрую жёлтую траву. Ротный послал меня заготовить дров на ночь. Я взял автомат и направился в сторону редкого леса, который рос на окраине кукурузного поля. Позиции в зоне видимости, я спокоен. Видно, как Немец открыл капот «шишиги» и ковыряется в движке. Я собираю дрова, сделал уже несколько ходок и вдруг замечаю маленькие красные флажки, воткнутые в землю. Мне, во-первых, интересно, ведь это мы не проходили, во-вторых, становится не по себе, и я кричу:
– Немец, это что за флажки красные в земле? Их тут много.
– Это минное поле, придурок! – замахал он руками, прекратив работать с машиной. – Шаг в шаг возвращайся назад!
Вернувшись на позиции, я был награжден парой увесистых затрещин. Спасибо за дрова не сказал никто. Зато громко и риторически звучал вопрос, чему нас учат в учебке. Я не отвечал, слишком долго было рассказывать. Юра смеялся, будто сам знал и разбирался в обозначениях сапёров. Прогулка по минному полю не прошла даром: флажки мне потом мерещились везде и всюду.
По городу день и ночь работала авиация и артиллерия. Город брали в кольцо с трёх сторон, оттесняя противника вглубь. В бинокль было видно разрушенные дома частного сектора и первые пятиэтажные здания.
– Что случилось, бойцы?
– Смотри, как наши мины летят, – указал пальцем в голубое небо один из них.
"Поначалу я ничего не видел. Но, сосредоточив взгляд на одном месте, увидел маленькие стайки снарядов, летевших по пять-шесть штук в куче. Зрелище было необычным и забавным. Раньше я не думал, что это возможно – вот так вот стоять и смотреть, как по небу летят мины.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Скачков, Тошиба, Лозовой.
Толстой-Юрт.
