— Это мне? — пролепетала Машка совсем по-взрослому и взяла пакет обеими руками."
"— Что тут у вас за шум? — спросила Нина, появляясь на пороге кухни, и Сидорин посмотрел на нее с жалостью, как будто его уже упекли в тюрьму на десять ближайших лет. Или на двадцать.
— Мама, смотри, что мне папа привез!
От нетерпения у Машки вздрагивал нос, она пыталась развязать банты, но они никак не развязывались, и Нина, взглянув на Сидорина, взяла пакет у нее из рук.
— Мам, ну что там такое? Ну, мам!
Банты были сняты, шелковые покрывала разошлись, и под ними оказался белый медведь, слегка приплюснутый с одного боку, там, где Сидорин прижимал его локтем.
— Умка, — прошептала потрясенная Машка, которая как раз накануне смотрела мультфильм про белых медведей, и завизжала: — Папа!!!
Кое-как вдвоем с Ниной они вынесли ураган Машкиных эмоций, и дочь помчалась показывать медведю его новый дом и новую — Машкину — кровать.
— А это… я купил, — сказал Сидорин глупо и потряс перед носом у жены пакетом, который так и держал в руках.
— Володь, что с тобой? — спросила Нина и пакет у него забрала. — Что случилось?
— Ничего, — бойко соврал Сидорин. — Просто… подарки.
Она заглянула в пакет, посмотрела ему в лицо и засмеялась.
— Ты что? Стал миллионером?
— Еще не совсем, — признался он, — но я к этому близок.
— Это ты сегодня приблизился? — спросила она и звонко поцеловала его в щеку. — Вчера что-то я ничего о твоих миллионах не слыхала. Или когда мы виделись? Позавчера?
— Кажется, позавчера, — ответил Сидорин, рассматривая ее.
Когда он в последний раз просто так рассматривал ее?
У нее было славное молодое лицо, светлые глаза в незаметных ресницах и веселый широкий рот. Свитерок был старенький, она вязала его, когда ждала Машку, и все время расстраивалась, потому что выходило что-то не то. На животе была ухмыляющаяся заячья морда, длинные уши, связанные отдельно, болтались свободно. Крошечная Машка этот свитерок обожала, особенно уши.
Он осторожно запустил руку Нине под волосы, погладил теплый затылок и слегка повернул ее голову, заставляя посмотреть ему в лицо.
— Нам бы поговорить, — попросил он, слушая приближающиеся Машкины вопли.
— Что случилось? — повторила Нина и взяла его за руку под своими волосами. — Тебя выгнали с работы? Или у тебя кто-то умер?
Когда у него на столе умирали больные, он становился злым и диким, и на несколько дней семья оставляла его в покое.
— Нет, — сказал он быстро, — никто пока не умер. Но все равно поговорить нам надо…
— Как же нам говорить, если ты Машке подарил медведя? — Она вытащила его руку и поцеловала.