На лестнице в самый раз было…
— Черт бы вас побрал, Тамара Петровна, — сказал Никоненко ворчливо и потянул к себе ее пропуск, — нужно было сразу говорить как есть.
— Я боялась, — прошептала Тамара и улыбнулась улыбкой пятилетней девочки-шалуньи. Никоненко улыбнулся ей в ответ.
Вовсе она не была дурой. Она была добрая и “активная”, и Никоненко был рад, что ее любят дочери и муж. Не Уваров, а Селезнев.
Оставалась еще красотка Дина, но тут все было сложнее, и он не хотел торопиться.
Он не знал, что день уже назначен.
Послезавтра работа будет выполнена. На этот раз — до конца.
* * *
К середине дня Никоненко удалось переговорить с полковником, и разговор этот вышел не слишком приятным.
— Ну тебя к аллаху, Игорь Владимирович, — сказал полковник, выслушав Никоненко, — что-то ты крутишь. У нас, знаешь ли, в одиночку бегать не принято, тут тебе не райотдел в Сафонове. Я понимаю, конечно, что тебе до смерти охота все лавры загрести, и это простительно для первого дела, но на будущее говорю тебе серьезно — ты свои суперменские замашки брось.
А то одни навоз разгребают, а другие в чистом поле ветра ловят. Оно, конечно, в чистом поле бегать приятнее, но в навозе тебе все равно сидеть придется, это ты учти.
— Учту, — сказал капитан. Ладони у него вспотели, и он боялся, что полковник заметит, что он злится, как школьник.
Повыдвигав по очереди все ящики стола, полковник выудил из нижнего толстый, кривой, и несколько почерневший банан, очистил его до середины и откусил.
— Хочешь? — спросил он, пожевав немного.
— Никак нет.
— И правильно, — развеселился полковник, — нечего начальство объедать.
— Ну ладно, — сказал он через некоторое время и метнул распластавшуюся в воздухе кожуру в мусорную корзину. Никоненко проводил ее глазами, — шут с тобой. Валяй. Только если кто-то из них начнет ногами сучить, я тебя отмазывать не стану. Ты мне пока никто, Игорь Владимирович. Пустое место. Улавливаешь?
— Так точно.
— Ну вот и действуй, исходя из того, что ты пустое место.
— Понял.
Полковник шумно вздохнул, вылез из-за стола и хлопнул ладонью по кнопке чайника.
— Ты, Игорь Владимирович, лучше не обижайся. Это занятие бесполезное.
— Есть не обижаться.
— Тогда свободен.
Он вышел из полковничьего кабинета в прокуренный коридор, пошел было в сторону своей комнаты, но остановился у окошка и посмотрел вниз. Внизу был сугроб. В середину сугроба была воткнута лопата с длинной ручкой.
