Автор
В ненастную весеннюю погоду нищая герцогиня вынуждена подрабатывать кухаркой. Каждое столкновение с бытовыми неурядицами и личной жизнью лишь усугубляет ситуацию. Война любовных приоритетов и предательство соседки добавляют нервозности, но все же нищая герцогиня держится на плаву, готовясь к решительным действиям....
Спустя время забили мы трюмы, я объявил утром, что отплываем через день. А вечером я, взяв мешки покрепче и побольше, пошел к нищей герцогине, поблагодарил ее за помощь. Она меня опять за стол усадила, я ей тайком подсыпал в еду сонный порошок.
– Папенька, – пролепетал Федосей.
– Хвастаться, сынок, нечем, – признался отец, – но что сделано, то сделано. Женщина быстро заснула, я ее тайную комнату открыл, набил свои пустые мешки. Думал: «Не последнее отнимаю, вон тут сколько, герцогиня и не заметит, что клад поуменьшился.
– Да, папенька, – выдохнул Федосей, – а та часть богатства нищей герцогини… Еще что-то от нее осталось?
– Хватит и тебе, и детям, и внукам, и другим поколениям, – заверил Емельян, – перед смертью я покажу, где все хранится.
Наш гость налил воды в стакан и медленно осушил его.
– Вот такая история. Елизавета Федоровна, убегая от большевиков, прихватила чемоданы с сокровищами, отдала их Никите Шныркину. Тот обещал сохранить их до лучших времен.
– Но умер, – пробормотала я, – никто не знает, где сокровища. Но откуда у Шныркиных средства на строительство нового дома? И на все остальное? Вы же сами говорили, что Георгий и Юлия получали копейки.
Когда Емельян Федосеевич ушел, Костин потянулся и произнес:
– Лампуша, вопрос о судьбе большого куша нищей герцогини интересен, но не он главный. Нам нужно озаботиться другой проблемой: какое отношение Алексей Николаевич Петров имеет ко всей этой таинственной истории?
– Ты думаешь… – начала я.
– Думаю, – перебил меня Костин, – у меня возникла версия. Покойный бизнесмен быстро разбогател.
– Петров съездил в Китай, привез товар, – напомнил Захар.
