По телевизору пошел другой сюжет, об очередном тайфуне в Юго-Восточной Азии. Я машинально приглушила звук.
Все же, что мне теперь делать?
После смерти Ланских у меня не было никакого права находиться в их квартире. Но и деваться было тоже некуда.
Тут мне пришло в голову, что Иван, в отличие от меня, действительно является родственником Бориса Алексеевича…
Если он, конечно, тот, за кого себя выдает!
Мне стало стыдно: я теперь уже никому не доверяю! Как раз Иван – человек, совершенно неспособный на такую наглую ложь. Я вспомнила его беззащитные глаза и трогательный затылок…
Впрочем, все это – эмоции, их, как говорится, к делу не подошьешь, а есть ведь и более конкретные доказательства. Он показывал мне свои документы, а самое главное – он на самом деле похож на Бориса Алексеевича. Допустим, паспорт можно подделать, но как подделаешь эти глубоко посаженные серые глаза? И поворот головы, и улыбку…"
"Но даже если он действительно брат хозяина, имеет ли он право жить в его квартире?
Я очень плохо разбираюсь в юридических вопросах и понятия не имею, является ли сводный брат законным наследником. Правда, я слышала, что в любом случае в наследство можно вступить не раньше чем через полгода после смерти владельца… то есть нас вместе с ним выпроводят прочь из этой квартиры!
Бонни шумно вздохнул и лизнул меня огромным шершавым языком. Я почувствовала себя так, как будто попала под проливной дождь.
– Ну ладно, перестань! – проворчала я, тем не менее обнимая его за шею. – Не бойся, я не оставлю тебя без присмотра!
Мне не раз случалось видеть нищих, которые просят милостыню с собаками. Среди этих собак попадались крупные и иногда даже породистые. Они выглядели всегда жалкими, больными и какими-то заторможенными – наверняка им дают какое-то успокоительное, чтобы не создавали проблем… и долго ли эти собаки живут в таких условиях?
Неужели Бонни ждет такое же ужасное будущее?
Нет, поклялась я себе, такого я ни за что не допущу!
Иван вышел на улицу, улыбаясь глупой счастливой улыбкой. Он даже не ожидал, что все так хорошо сложится!
Да нет, на самом деле он всегда верил, что его работу оценят по достоинству, и вот, наконец, это случилось… С ним говорили очень приветливо, он держался спокойно и с достоинством, когда предложили купить его программу.