– Я слишком долго собирался! Теперь Борис мертв, и ничего уже не исправить!
Я отняла его руки от лица, пытаясь оттереть липкую массу салфеткой. Прикрикнуть на него и срочно отправить в ванную не поворачивался язык. У человека горе, а я тут со своей чистотой!
Раздалось громкое цоканье когтей, и в прихожей появился Бонни. Увидев Ивана, он задрал морду и негромко, тоскливо завыл.
– Бонни, не надо! – проговорила я, погладив пса по загривку. – Я тебя понимаю, не плачь…
– Значит, это точно он, – вздохнул Иван, взглянув на собаку. – Пес не может ошибаться…
Конечно, это прозвучало глупо, но я Ивана поняла. Вообще, я с удивлением обнаружила, что я его хорошо понимаю и мне с ним удивительно легко. Мы как будто говорили на одном языке…
Впрочем, это был не самый подходящий момент для таких открытий.
Иван сидел посреди прихожей на бархатной банкетке, грустно глядя перед собой…
Он только-только поверил, что сумеет наладить отношения со своим братом, что они преодолеют застарелые обиды, сблизятся – и тут тот погибает…"
"Я не успела додумать до конца свою мысль, потому что в этот самый момент зазвонил телефон.
Мы с Иваном оба уставились на телефонный аппарат.
Точнее, уставились на него все трое, Бонни тоже не сводил глаз с трезвонящей штуковины, причем с ним творилось что-то странное: шерсть на загривке вздыбилась, пасть угрожающе приоткрылась, обнажив клыки, и вместо горестного подвывания он испустил знакомое мне угрожающее рычанье.
– Кто-то звонит, – выдал Иван глубокомысленно.
Надо же, какое тонкое наблюдение!
– Может быть, это Борис? – проговорил он вдруг с зарождающейся надеждой. – Может быть, сообщение было ошибочным, и он его хочет опровергнуть…
– Откуда он может знать, что ты здесь?.. – проворчала я, но тем не менее подняла трубку.
– Можно попросить Ивана Алексеевича Ланского? – проговорил какой-то приглушенный голос.
Хотя было плохо слышно, я даже не поняла – мужчина говорит или женщина, но тем не менее этот голос показался мне смутно знакомым. Больше того – он вызвал у меня беспокойство.
– Это тебя! – прошептала я, прикрыв трубку ладонью. – Ты кому-нибудь давал этот телефон?
– Нет, – он энергично замотал головой. – Хотя давал… в фирме «Спейс», куда я ходил на собеседование… я же должен был дать им какой-то номер для связи…
– Значит, это они! – и я протянула ему трубку.
По своему опыту я знала: работа – это серьезно.
Бонни вел себя странно: он рычал, скалился и даже попытался отобрать у меня трубку.
– Прекрати хулиганить! – прикрикнула я на него. – Это важный звонок!
Бонни обиженно замолчал и отступил в угол. Морда его приобрела выражение, которое у человека можно было бы назвать «Не говорите потом, что я вас не предупреждал».
Иван поднялся с банкетки, взял трубку и поднес ее к уху.