В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
— Откуда знаешь? — спросил Колян. — Про войска, в смысле.
— Разговор их подслушал. Да они особо и не таятся. Плохо дело, мужики, очень плохо. Некому нас спасать, сами мы по себе теперь. И поверьте, это не самое плохое место. Те двое, которых мы вчера закопали, такие страсти рассказывали, что даже верится с трудом.
— Про загоны? — смекнул я.
— Слышали, стало быть? — Михаил тяжело вздохнул.
— Ну так, в общих чертах… — Я покрутил пальцами в воздухе.
— Вот и думай теперь, — с пониманием кивнул он. — Здесь хоть кровь с тебя не сливают и не относятся, как к скоту.
— Вообще-то, относятся, — парировал Колян.
— Много ты понимаешь, — отмахнулся бригадир.
Снаружи раздался глухой звон, будто кто-то молотком по швеллеру стукнул.
— Обедать пойдёмте. — Михаил поднялся с табурета.
Мы гуськом выбрались на улицу и двинулись вслед за бригадиром. Столовую здесь организовали под навесом, где раньше хранилось сено. Наспех сколоченный стол из почерневших досок, которые когда-то были забором. Точно такие же скамьи по обе стороны.
Мы получили свою порцию еды и уселись за стол. Не успел я вставить ложку в рот, как напротив меня плюхнулся на скамью Виталий Саныч и поставил в центре увесистый окровавленный свёрток.
— Это что? — без прелюдий спросил он.
— Сердце, — пожал плечами я.
— Я видел, что не печень. — В его голосе зазвучали металлические нотки. — Чьё оно?
— Если я скажу свиное, вы же не поверите?
— Издеваться вздумал⁈ — рявкнул он, и боец за спиной щёлкнул предохранителем. — Отставить, — небрежно махнул Виталий Саныч, а затем ударил по моей миске с похлёбкой. Та, кувыркаясь, полетела на землю, а командир вскочил и навис надо мной, будто грозовая туча. — Мне повторить вопрос?
— Оно из выродка.
— Вот как? — наигранно удивился он. — Не потрудишься объяснить⁈ Ты ведь ради него здесь пляску устраивал, так?
— Я не понимаю…
— Хлебало закрой! — прошипел он, покрываясь красными пятнами. — Слишком уж вы заряженные для обычных путников. Стволы, серебряные кастеты, а теперь ещё и это. — Саныч замолчал и уставился на меня в ожидании ответа.
— Можно уже говорить? — на всякий случай уточнил я.
— Да уж сделай милость, — скривился он.
