В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
Не каждый день такое увидишь. А энергии, которую мне дало чёрное сердце, хватило на первый рывок.
В армии, от нечего делать, мы часто тренировали киношный способ разоружения противника. Там мы вообще очень часто занимались всякой ерундой. Так вот этот приём у меня был отточен до уровня автоматизма. Я бы и в жизни не подумал, что когда-нибудь это может пригодиться.
В скорости я тоже прибавил значительно, и мой выпад оказался молниеносным. Мгновение — и оружие Виталия Саныча перекочевало ко мне в руки. Я мог бы тут же выпустить пулю ему в лоб, но предпочёл убрать более опасного противника: того, что целился в мою спину из автомата.
"Я опрокинул тело назад, упираясь ногами в столешницу и молясь в душе, чтобы она от этого не развалилась. Пистолет дважды гавкнул, и пули выбили из головы надзирателя кровавые брызги. А дальше упражнение на пресс — и вот пистолет уже смотрит в испуганные глаза Саныча.
Он только рот успел открыть, когда я снова надавил на крючок. Пуля пробила его черепушку и с характерным шлепком ударилась в стену деревянного дома, возле которого располагался навес.
И только когда всё закончилось, раздался пронзительный женский визг.
— Сколько их⁈ — рявкнул я в лицо Михаила, который, хлопая глазами, смотрел на тело главного.
Пришлось отвесить ему пощёчину и повторить вопрос. Время шло буквально на секунды.
В отличие от тех, с кем мы должны были завтра встать в колею, Колян не медлил ни секунды. Наверное, не просто так жизнь подбросила нам все эти испытания. На стресс мы явно реагировали иначе.
— Шестеро, — промямлил Михаил. — Точнее, уже…
— Ясно, — прервал его я и, выскочив из-за стола, спрятался за углом дома, уже понимая, с какого направления придёт враг.
И я не ошибся. Вертухаи, полностью уверенные в своём превосходстве, летели на звуки стрельбы, даже не пытаясь хоть как-то себя обезопасить. Видимо, в их головах даже близко не возникло мысли, что кто-то может оказать им сопротивление. А может, их просто не учили, как следует себя вести в открытом боевом столкновении.
В схватку вступил Колян. И сделал он это так, что меня на секунду обуяла гордость за брата. Он не стал выскакивать словно Рэмбо, поливая врага свинцом от бедра. Напротив, его действия даже пугали своей рассудительностью. Он занял положение лёжа, высунувшись из-за угла всего на полкорпуса. И быстро в две короткие очереди накормил свинцом спешивших на помощь надзирателей.
Тот, что бежал впереди, натурально споткнулся и полетел на землю, прижимая руки к животу.
