Праздник, посвящённый дню молодёжи, обернулся кровавой жатвой. И это было началом конца.Цивилизация рухнула быстрее, чем мы успели что-либо понять. И вот вчерашние друзья уже готовы вцепиться друг другу в глотку ради куска чёрствого хлеба. Жизнь превратилась в постоянные скитания в поисках еды и укрытия от жаждущих крови тварей.Я угодил в это дерьмо обычным слесарем, но выжить здесь можно, только став мясником....
— Что я, по-твоему, стрелять, что ли, не умею?
— Очень смешно, — скривился я и, сунув рацию в лодку, оттолкнул её от берега.
Запрыгнув в неё на ходу, замахал руками, пытаясь поймать равновесие. На мой кульбит из рации донёсся хриплый смех, но я оставил его без комментариев. Вместо этого взялся за вёсла и погрёб в направлении теплохода.
Сложнее всего оказалось припарковаться. Ну вот нет у меня подобного опыта. Я едва без рук не остался, когда припечатался к железной махине бортом, не успев вовремя убрать весло.
— Да чё ты ржёшь, как больная гиена⁈ — психанул я.
— Да потому что ты плаваешь, как говно в проруби. На вот, держи конец. — Мужик сбросил мне верёвку и продолжил командовать: — Суши вёсла!
— Чего?
— Да твою мать, ты ещё и тупой?
— Я сейчас поднимусь и харю тебе разобью, понял⁈ — пригрозил я.
— Ха-ха-ха, серьёзно? — не на шутку развеселился он. — Так, может, тебе и помогать не стоит?
— Да завались ты уже! Объясни толком, что нужно делать?
— Вёсла в лодку закинь, чудовище!
— Ты в глаза, что ли долбишься? А они, по-твоему, где?
— Вот молодец, — похвалил меня гостеприимный хозяин.
— Ну уж не совсем я…
— Давай, сухопутный, шевели заготовками. Привязал?
— Ну…
— Баранки гну! Держись.
Общими усилиями мы подогнали лодку к борту. Мужик сбросил мне ещё одну верёвку и наказал привязать посудину к одной из металлических скоб, по которым я вскоре забрался на борт теплохода.
— Ну вот, а говорил, не умею, — ощерился мужик и протянул мне ладонь. — Мичман.
— Брак, — почему-то представился кличкой я.
— Хорошего человека Браком не назовут, — заметил Мичман.
— А я и не говорил, что хороший.
— Да мне, в общем-то, насрать, — отмахнулся он. — Чего тебе?
— В смысле? — опешил я от такой постановки вопроса.
— Ты мне с моста серебром махал.
— И чё?
— Ты на солнышке что ли перегрелся?
— Вроде нет. А ты можешь нормально разговаривать? Без этих своих плоских намёков.
"— Ясно, значит, не в курсе ещё, — вздохнул Мичман. — Это плавучая лавка. Так сказать, стихийный рынок. Если интересуют патроны, стволы или ещё что-нибудь, тогда тебе к нам. В качестве оплаты принимаем всё ценное, но предпочитаем жратву и серебро.
— И почему я не удивлён? — усмехнулся я, припоминая собственные недавние мысли.
— Да потому что хочешь жить — умей вертеться.
— А вы сами откуда?
— Оттуда, — неопределённо махнул рукой он.
