В темном лабиринте под уличным светом, мусорные мешки с незнакомцем напоминают скорее копилку преступника. В глазах охраны я видел страх и недоверие — они готовы в любой момент переключить свой внимательный фонарик на меня, как быстрое и беспощадное оружие.
— Да и какая тебе разница?
— На ночлег остаться можно?
— Можно Машку за ляжку и козу на возу, — в очередной раз блеснул бородатой остротой он. — Десять грамм серебра за ночь постоя. Жрать будешь?
— А это в стоимость выходит?
— В стоимость входит только губозакатывательная машинка. Ужин ещё пять грамм, завтрак — трёшка. Если есть желание удовлетворить похоть, это плюс пятнашка сверху.
— Вот это сервис, — ухмыльнулся я.
— А ты чё думал, в сказку попал? Ну и? Рожай быстрее!
— Да я хрен знает, как вы будете от этого куска свои граммы высчитывать… — Я пожал плечами, выудив из кармана кастет.
— Не уверен, что оно нас заинтересует, но давай, жги, — разрешил улыбчивый Мичман.
Я скинул рюкзак. Не ту походную громадину, а обычный, повседневный, в который уложил самое необходимое, в том числе и чёрное сердце. Само собой, разворачивать его на солнце я не стал и продемонстрировал Мичману только пропитанное кровью полотенце. Тот окинул его брезгливым взглядом и задал вполне ожидаемый вопрос:
— И что это? — Он вдруг замахал руками, — Стой, не говори, дай угадаю.
— И этот человек ещё меня придурком называл, — усмехнулся я. — Это сердце выродка.
— Та-ак, — протянул он, всё ещё не понимая ценности моего предложения.
— Да ты дай договорить! — возмутился я. — Оно лечит раны.
— В смысле?
— В прямом.
— Так, народная медицина! Давай-ка вали отсюда по-хорошему. Не заставляй меня выкидывать тебя за борт.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, закатив при этом глаза.
— Зачем?
— Для демонстрации товара. Просто ты настолько туп, что сам не понимаешь, от чего собираешься отказаться.
Видимо, моя наглость как-то на него повлияла. Мичман немного подумал и кивком пригласил следовать за собой. Нет, я видел, что он всё ещё скептически настроен, но что-то заставило его прислушаться к моим словам. Не знаю, может, желание позабавиться. Очевидно же, что здесь ему невероятно скучно.
В принципе, в коридоре, по обеим сторонам которого располагались каюты, было уже достаточно мрачно для демонстрации свойств сердца.
Так и произошло. Он завёл меня в одну из кают, и даже шторы задёрнул, погружая помещение в приятный полумрак. Из-за пребывания посудины на солнцепёке внутри было душно, как в духовке. Лицо тут же покрылось испариной, но жаловаться я не стал.
