Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Наконец-то до жертвы дошло, что её не кофейку попить разбудили. Крик больно ударил по ушам, а учитывая, что всё это время мы находились в звенящей тишине, ощущения были особенно острыми. И даже несмотря на это, сквозь него я отчётливо услышал шорох одежды. Гнездо просыпалось, но всё ещё не осознавало, что случилось."
"Ещё секунда, вторая, третья — и вот я уже вижу тусклый свет впереди, который падает на ступени. А позади уже нарастал гул голосов. Девчонка как раз сделала паузу, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и снова разразилась пронзительным визгом.
Ещё секунда. Я почти у ступеней. В проёме нервно маячит силуэт Стэпа, а за спиной уже звучит топот десятков ног. Кажется, я не успеваю…
— Стэп! — закричал я. — Отвали со света, дебил!
Слава всем богам за то, что дали мне сообразительного напарника. Вопросов с его стороны не последовало. И он не просто освободил проход, а присел, целясь в темноту подвала из обреза.
Возможно, именно это придало мне сил, и я, склонившись вперёд, прибавил в скорости. Но это ещё далеко не конец. Одно дело волочить тело по ровному полу и совсем другое — по лестнице. А если она начнёт сопротивляться или упрётся руками в порог, то может даже сорваться с крючка. Но останавливаться нельзя, на счету каждая секунда. Главное — вытянуть её на свет, а там уже можно добить выстрелом в голову.
— С дороги! — взревел я, как только ступил на лестницу.
Стэп не медля ни мгновения выскочил в проём, где снова присел, выставив перед собой обрез. А я помчался вперёд собрав все силы и резервы организма на последний рывок. Девчонка завизжала ещё сильнее, когда на неё упали первые солнечные лучи. От ультрафиолетового излучения не спас ни полумрак помещения, ни мрачная погода за окном.
Я выволок трепыхавшуюся девку из подвала и наконец выпустил из рук багор. Её натурально било в припадке, будто она не просто попала на свет, а была охвачена пламенем.
— Оставь! — рявкнул я, перекидывая «сайгу» из-за спины.
Грохнул выстрел. В затылке пленницы образовалась рваная дыра, а её симпатичное, даже смазливое личико разлетелось в клочья. Уж не знаю, сможет ли она восстановиться после такого? Да и насрать.
