Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Вскоре он сошёл на нет, и я догнал Костыля, который умотал от меня почти до самой привратной площади.
— Ну вот, хоть на человека стал похож, — похвалил меня за внешний вид Глаз. — Ладно, раз все готовы, можем выдвигаться.
— На Шпальный? — спросил Напалм.
— Нет, с новеньким туда не полезем, — покачал головой Глаз. — Да и не факт вообще, что там гнездо есть, добытчики могли и ошибиться. На Белинского поедем, по спальнику прошвырнёмся. Нужно его в деле проверить.
— Ясно, значит, опять без премии, — поморщился Напалм и сплюнул прямо мне под ноги.
— Слышь, одногорбый, — набычился я. — Ещё раз в мою сторону харкнёшь, я тебя землю жрать заставлю.
— Чё ты там вякнул? — Он шагнул ко мне, но тут же получил затрещину от Глаза."
"— Я сказал — отставить! — рявкнул командир. — Посидишь сегодня в карауле, остынешь.
— В смысле⁈ — возмутился Напалм.
— В коромысле, ёпт, — тоном, не терпящим возражений, ответил Глаз. — На стену бегом марш!
— Козла, твою мать! — буркнул он и направился к лестнице.
— Тебе последнее предупреждение.
— По-твоему, я всё это должен терпеть? — совершенно спокойным голосом спросил я, хотя внутри всё кипело.
— Просто докажи, что ты здесь не просто так. На твоё место из желающих очередь стоит.
— Не сомневаюсь, — буркнул я.
— Зато мы в тебе — даже очень. Всё, базар убили, выдвигаемся.
В распоряжении охотников имелся аж целый УАЗ. И не абы какой: новенький «Патриот» серого цвета с надписью на борту: «Росгвардия».
Внутрь лезть никто не спешил. Вооружившись пластиковыми скребками, Костыль и Резак принялись счищать ледяной налёт со стёкол. Я же скрутил очередную самокрутку, которую тут же прикурил. Глаз покосился на меня, но ничего не сказал. Разговор о пагубной привычке состоялся уже в салоне автомобиля, когда тот немного отогрелся и мы уже смело забрались внутрь.
— Предупреждаю в первый и последний раз, — обернулся ко мне Глаз, который занял место водителя. — За стенами мы не курим.
— А смысл? — пожал плечами я. — Сейчас ведь день. Даже если нас учуют, ничего не случится.
— Ты всегда приказы обсуждаешь? — недовольным тоном произнёс он. — Я уже склоняюсь к выводу, что оставил на дежурстве совсем не того человека.
