Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
— Уяснил, больше не повторится, — ответил я и уставился в окно.
От кремля мы отъехали буквально на пару кварталов. Свернули на широкую дорогу, обочины которой были завалены мятыми в хлам машинами. Я не стал задавать вопросы на этот счёт. И без того ясно, что здесь без пробок не обошлось. Возможно, ночью, когда всё это дерьмо только свалилось на наши головы, дороги ещё были свободными. Но на следующий день народ наверняка пытался выбраться из огромной ловушки. А в панике и спешке достаточно одной лёгкой аварии, и при той плотности движения, что наверняка здесь присутствовало, всё движение встало.
В остальном город казался точно таким же мертвецом, как и мой родной «Зажопинск». Разве что масштабы были соответственными, отчего картина выглядела ещё более удручающей. Пустые глазницы окон, гробовая тишина, разрываемая лишь рокотом нашего двигателя.
— Смотрим в оба, — скомандовал Глаз, когда мы свернули в спальный район. — Ищем следы и занавешенные окна.
— А они что, мороза не боятся? — спросил я.
— Ещё как, — хмыкнул Резак. — Но они — как тот ротан в раковине после морозилки.
— Тогда мы зря здесь трёмся, — добавил я.
— Есть какие-то идеи? — обернулся Костыль, который сидел впереди на месте пассажира.
— Скорее всего, нужно искать в частном секторе или небольших помещениях, которые можно отопить, — предположил я.
— Мысль здравая, но неверная, — вступил в беседу Глаз. — Ты мыслишь человеческими мерками.
— А как нужно?
— Никак, — пожал плечами Резак. — С тех пор, как ты вырезал первое сердце, очень многое изменилось.
— Стой, — скомандовал я, и Глаз тут же ударил по тормозам. — Третий этаж, над вторым подъездом.
— Вижу, — кивнул командир.
Мы покинули тёплый салон и, не таясь, захлопали дверями. Хруст снега под ногами эхом заметался между домами. И если мы не разбудили уродов рокотом мотора, то сейчас они точно проснулись.
