— Да, — ответила я и выдавила из себя улыбку для дочери. — Мы возвращаемся, кроха.
— Это дело, — кивнула Бальба, мешая варево в котле. — Не гоже мужу и жене жить порознь.
На это я только закатила глаза.
Какие мы муж и жена?! Лично я никаких клятв не давала, так что все было очень даже прекрасно. Но я промолчала, да и про то, что Келленвайн угрожал убить ведьм в случае моего отказа, решила не говорить, а пошла собираться.
— А что насчет тебя, Хель? Ты с нами? — уточнила у тритона, запихивая вещи, которыми обжилась у колдуньи, в походный мешок.
— Даже не думай так просто от меня отделаться, матушка, — очаровательно усмехнулся он. — К тому же, как я могу вас оставить один на один с бесчестной Катариной?
Я невольно улыбнулась и подняла на него глаза.
— А ты у нас, значит, образец порядочности?
— Хочешь сказать, что ты в этом сомневалась? — притворно ахнул он.
Мы с Лейлой засмеялись, и даже Бальба хмыкнула.
Все же с Хелем было так легко и просто, не то что с Келленвайном…
Только-только поднявшееся настроение, снова скатилось на дно.
Я так и не поняла, что ему нужно от нас с Лейлой, и зачем он явился в Пустошь. Ведь если подумать, то муженек ни разу не заикнулся ни про какую месть, это я о ней вспоминала снова и снова. Сам он говорил лишь про то, что хочет забрать нас в замок, а еще, что бы я взяла какую-то там ответственность.
Но святые макароны, ответственность за что?! Как же сложно…
— Мама… — вдруг услышала я тихий голосок Лейлы и почувствовала, как она осторожно дергает меня за рукав платья.
Тут же забыв про всех мужиков, я обернулась к дочери и мягко ей улыбнулась.
Она неуверенно поджала губки и опустила глаза в пол.
— А папа… Он будет кричать и злиться, что мы ушли без спроса?
У меня в груди все заболело.
Сколько же кроха всего натерпелась, живя в замке. Сколько раз, она слышала, как Келленвайн кричал на меня и прошлую Абигайль?
— Я не знаю, Лейла, — ответила я честно, мягко приподнимая ее подбородок и ловя ее взгляд. — Но даже если он будет кричать, я и Хель защитим тебя, договорились?
Но вместо того, что бы обрадоваться, Лейла нахмурилась.
— Я не хочу чтобы папа и Хель дрались, или чтобы вы с папой ссорили.
О святые макароны… У нее слишком большое сердце. Слишком большое…
Тяжело выдохнув, я привлекла кроху к своей груди и крепко обняла.
— Никто не будет драться и ссориться. Я обещаю.
И хотя я сказала так, верилось в это с трудом.
Со мной в замок ехал тритон.
