Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Он взял документ, который Валера уже почти подписал. Вчитался в строки.
— Выпускают, значит, — усмехнулся. — Ты хоть знаешь, что это такое?.. Садовая твоя голова, это ж протокол допроса. И ты во всем признаешься…
— Авдеич, ну ты даешь! — хмыкнул Светлов. — Пацана, как последнего лоха, развел…
— Старого мента голова кормит, — вздохнул тот. — Сам знаешь, Игорь, с нас же за раскрываемость спрашивают.
— Да знаю… Но парня отпустить надо. Я за него ручаюсь.
— Тут всего двести баксов каких-то, — вмешался Вершинин.
— Ну так, если начальник разрешит…
— С начальником мы договоримся.
— Договоритесь — забирайте, мне-то что…
Уже через час Валера сидел на заднем сиденье «Ауди» Светлова. Вершинин восседал на переднем.
— Значит, говоришь, к деньгам Никиты козлы эти подбираются? — спросил он.
— Точно… А как вы меня нашли?..
— Подруга твоя запомнила номера машины, на которой тебя увезли. Нам позвонила. Попросила содействия. Номер отдела мы вычислили.
— Авдеич — он такой, хитрый лис и битый волк в одном лице, — кивнул Светлов. — Скажи спасибо, что мы с этим отделением дружим, иначе бы тебе такого вставили…
— Но дело твое не закрыто, — сказал Вершинин. — Если с козлами теми не разберемся, мозги тебе парить будут…. А с ними мы разберемся. Харлама этого за жабры возьмем. Прямо сейчас…
Адрес Харлама они взяли в отделении. Поэтому не спрашивали у Валеры, как и куда ехать.
— В курсе, в какую историю Никита влип? — спросил Светлов.
— Слышал. По телику передали… А потом за мной пришли… А как у Никиты дела?
— Плохо… Его в убийстве обвиняют. Уже Генпрокуратура его дело в производство взяла. Очень серьезно все. Ствол с отпечатками его пальцев, отсутствие алиби, косвенные улики. Крепко он попал. Это с тобой все просто, а с ним у нас проблемы…"
"— Но мы стараемся, — добавил Вершинин. — Сделаем все, что в наших силах… Только против наших сил — еще большая сила.
Валера рассказал и про Леру, и про ее брата. Не скрыл, что Юраса с третьего этажа сбросил. Только про измену Лельки ни слова. Это его личное горе.
Машина въехала во двор дома, где жил Харлам.
— Ты, Валер, оставайся здесь, — сказал Светлов. — А мы к этому придурку сходим…
— Точно, придурок, — ухмыльнулся Вершинин.
