Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Антоха и Курдюк получили по пистолету. А Никите не досталось ничего — хотя один лишний ствол имелся.
— Обойдешься! — презрительно скривился Щербина. Они не принимали его за своего. И правильно делали. Между ним и этими ублюдками нет ничего общего.
Машина свернула с Кольцевой автострады, пошла по шоссе, затем свернула на проселочную дорогу. По обе стороны потянулся сосновый бор.
Шло время. Дорога становилась все хуже, лес все гуще.
— Ну все, считай, ушли! — довольный, пробасил Осип. — Я эти места знаю. Хрена с два здесь нас менты захомутают…
«Газель» остановилась.
— Эй, ты чего? — спросил водителя Осип.
— Бензин закончился…
— А в канистре?
— Пусто…
— В башке у тебя пусто, — зло процедил сквозь зубы Осип. — Или не пусто?
Никита вздрогнул от неожиданности, когда этот урод выстрелил водителю в голову. Продырявленное пулей боковое стекло заляпало кровью и мозгами.
Женщины взвыли от ужаса. Мужики побледнели. Губы трясутся, в глазах отчаяние. Они понимали, что их ждет. И не ошиблись в своих прогнозах.
— Ну, чего ждете? — заорал на сообщников Осип.
И первый выстрелил в ближайшего к нему мужика. И Антоха с Курдюком подняли свои пистолеты.
Грохот выстрелов закладывал уши. Но Никита слышал, как стонут смертельно раненные люди. А выстрелы продолжались. Пока не стихли стоны.
Запах пороха, крови, смерти. И тишина. Зловещая тишина на фоне шести трупов.
— Его тоже? — заговорил первым Курдюк. И направил ствол на Никиту.
— Идиот! — рыкнул на него Щербина. — Это наш человек… Да, братуха?
Никита покачал головой.
— Не братуха ты мне…
— Правильно, не братуха, — хищно усмехнулся Осип. — Щербина — щука, ты — карась, какие вы братья?..
— Так что, мочить его?
Курдюк явно вошел во вкус. Его мерзкая натура требовала крови.
— Нет, он нам нужен, — покачал головой Осип. — Закоцай его!..
Осип бросил ему наручники. С убитого мента, видно, снял.
— Ну чо, карась, жить хочешь? — прошипел Курдюк. — Лапы ко мне тяни…
Никита кивнул. И с готовностью протянул ему сомкнутые руки.
— А вот это зря! — зло зарычал Антоха. И наставил на Никиту ствол.
— Только дернись, башку снесу! — пригрозил он.
А ведь снесет. Не дрогнет рука убийцы — можно не сомневаться.
Курдюк приподнялся, ненавидящим взглядом посмотрел на Никиту. И резко выбросил в его сторону кулак.
