Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Никита уклонился, кулак лишь чиркнул его по щеке. Но Курдюк этого будто и ждал. И пустил в ход пистолет — рукоятью с силой тюкнул его в висок.
Удар был достаточно сильный. Никита потерял сознание. Но ненадолго. Когда очнулся, запястье правой руки сжимала холодная сталь. Второй браслет защелкнулся на левой руке Антохи.
Курдюк и Щербина заканчивали шарить по сумкам и карманам убитых. Мародерствовали. Забирали деньги, документы, ценности.
— Уходим! — распорядился Осип.
Беглецы оставили машину и пехом двинулись в глубь леса.
Они шли долго. И все лесом. Осип и в самом деле хорошо знал эти места. Он умудрялся обходить стороной села, деревни. Шли осторожно, то и дело останавливались, прислушивались к тишине — нет ли поблизости подозрительного шума. До наступления темноты они ни разу не натолкнулись на людей.
Осень. Вечереет рано. Особенно в лесу. Чем темней, тем холоднее. Беглецы обрадовались темноте, а на холод не обращали внимания.
— Скоро придем, — подбадривал всех Осип. — Есть у меня тут один схрон. Ни одна собака не найдет…
Он не обманул К полуночи вышли на какую-то деревеньку Избы, кривые улочки И тишина
Посреди этой дремучей деревеньки дом Старый, с прогнившим крыльцом Окна заколочены досками На двери ржавый амбарный замок Только для Осипа это не проблема
— Счас мы его, счас
Он походил по темному двору Подобрал с земли ржавый гвоздь И с ним подступил к замку Через пару минут беглецы входили в дом Внутри запустение Пыль на полу, на столе, на лавке Паутина по углам Зато есть печь И Щербина тут же засуетился возле нее Дровишек со двора притащил Начал растапливать
— Чей дом? — спросил Антоха.
Вместе с Никитой он пристроился на лавке
— Какая разница? — грубо отозвался Осип — Ты не ссы, никто об этой хазе не знает Кроме моих корешей.
— А если они нагрянут?
— Кто, мои кореша?
— Ну да.
— Так они и нагрянут, — кивнул Осип — Обязательно нагрянут.
…Он посмотрел на Никиту Взгляд мрачный, тяжелый.
— Не надоело тебе, Антоха, лоха этого на привязи таскать?
— А то…
— Тогда давай в погреб его…
Осип самолично освободил вход в подвал. Антоха подвел Никиту к образовавшемуся в полу проему. Сейчас он отстегнет наручники. И тогда его можно бить. Рубануть согнутыми пальцами по кадыку, и парень труп. И с Осипом не проблема сладить.
