В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Делать подкопы не собирались. Штурм тоже не предполагался. Все понимали, что бриганты будут драться отчаянно. Им так и так погибать.
На третий день осажденные передали просьбу герцогини Изабеллы прекратить обстрел замка.
— Это бриганты заставили ее попросить, — отмахнулся любящий сын и потребовал: — Продолжать обстрел днем и ночью!
Обслуга требюшетов рьяно взялась за выполнение этого приказа. Я не стал лезть к ним с советами. Поймут, что я знаю больше, чем нынешний командир «артиллеристов», — и сразу окажусь на его месте.
Остальная часть армии, закончив вместе с крестьянами сооружать укрепления, принялась бездельничать. Рыцари от скуки подъезжали к воротам замка и вызывали врагов на поединок. Бриганты вызов не принимали. Наверное, опасались, что в открытые ворота ворвутся зрители. Я с арбалетчиками расположился километрах в трех от лагеря, где были луга, на которых мы пасли лошадей и проводили учения. Я тренировал не столько бойцов, сколько учил Хайнрица Дермонда и Ламбера де Грэ командовать полусотнями.
Англичане прибыли на третьей неделе осады. По данным нашей разведки, было их около полутора тысяч латников и легких конников, хобиларов, и тысячи три пехоты, в числе которых почти тысяча лучников. Командовали войском граф Кембриджский, и виконт Пемброукский. Они разместились напротив французского лагеря на холме, обнеся его заграждением из заостренных кольев, врытых в шахматном порядке.
