В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Есть мнение, что перед смертью всегда снится что-то очень приятное. Пока никто не подтвердил это, но и не опроверг. Я тут же перемещаю левую руку на рот и нос человека, сильно сдавливаю их, коленом прижимаю к земле тело, и кинжалом, который в правой руке, наношу удар в шею. Несколько судорожных подергиваний — и всё. В ноздри бьет острый запах свежей крови. От него пьянеешь, наполняешься бесшабашной радостью. Мы переходим к следующему костру, медленно смещаясь в сторону возка герцогини. Слева и справа от нас бесшумно передвигаются темные силуэты членов других групп.
Мы вырезали несколько человек возле фургона, в котором ехали девицы из свиты герцогини. Те, кто спал здесь, были в одежде из более хорошей, дорогой ткани. Наверное, оруженосцы. Даже не буду считать, какой выкуп можно было бы получить за них.
Вдруг я услышал шорох внутри фургона и присел. Также поступили и бойцы моей группы. Из фургона вылезла девушка в светлой одежде. Она тихо спустилась на землю, оглянулась по сторонам. Бойцы других групп тоже услышали ее, присели и замерли.
"Я сразу вспомнил, как в детстве в выходные и на каникулы меня отправляли к деду, который жил километрах в двух от нас, в своем доме. В соседних проживало еще пять мальчишек и одна девочка примерно одного возраста. Мы шлялись по окрестностям, справляя нужду без всякого стеснения. Мальчишки любили делать это толпой, чтобы струи пересекались, разбрызгиваясь. А вот девочке приходилось писать в одиночку.
Сейчас звуки показались мне необычайно громкими, а вот запах мочи не почуял. Наверное, все остальные перешибал запах крови, который, казалось, набился комками в мои ноздри.
