В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Девушка задергалась, пытаясь высвободиться.
Я прижал ее крепче и прошептал на ухо:
— Спокойно, ничего тебе не сделаю. Я от герцога Бургундского, хочу освободить его мать.
Она перестала дергаться.
Я дал ей еще несколько секунд, чтобы осмыслила услышанное, и продолжил:
— Ты хочешь помочь герцогине? Кивни головой.
Девушка кивнула легонько, потому что больше не позволяла моя рука.
— Тогда сейчас пойдешь к возку герцогини и тихо разбудишь ее, — продолжил я. — Всё поняла?
Она отрицательно помотала головой.
— Не хочешь помочь своей госпоже?! — удивился я.
Она утвердительно закивала головой.
Я не понял, с чем именно она соглашалась, поэтому произнес:
— Сейчас я отпущу твой рот. Говорить будешь шепотом. Если заорешь, убью. Поняла?
Девушка опять утвердительно закивала головой.
Я оторвал руку от ее рта, но не убрал совсем, чтобы заткнуть, если закричит.
— Госпожа не здесь. Она там, в другом конце, в большом шатре, но я не знаю, в каком. Нас к ней не пускают. С ней две служанки, — тихо, но быстро, затараторила девушка.
Да, лоханулся я. Был уверен, что герцогиню везут в кожаном возке. Видимо, бриганты отказались отдавать ее под опеку рыцарей. Слишком ценная добыча.
— А в этом шатре кто? — спросил я, повернув ее лицом к небольшому шатру, который стоял неподалеку от фургона.
Я был уверен, что, если не в возке, то именно в этом шатре и ночует герцогиня. Слишком он мал для воинов.
— Рыцари, которые нас охраняют, — ответила девушка.
— Сколько их там? — поинтересовался я.
— Четверо, — ответила она.
— Сейчас мой человек проводит тебя к лесу, подождешь там, пока мы закончим, а потом поедем домой, — сказал ей.
— А остальные? — спросила она.
— Кто остальные? — не понял я.
— Девушки, — ответила она.
Возиться с ними мне не хотелось. Наверняка без визга не обойдется. Впрочем, главная цель операции все равно не выполнима, а второй попытки у нас не будет. Нанесем англичанам моральный ущерб. Умыкание девиц — это не какая-то там резня спящих. Его воспримут, как оскорбление мужского достоинства.
— Тихо разбуди их. Выбирайтесь из фургона. Мои люди проводят вас. Если кто-то завизжит, бросим и уйдем, — короткими фразами, чтобы быстрее дошло, приказал я.
Проводив ее до фургона, помог взобраться. Попка у девушки была полнее и мягче, чем остальные части тела. В фургоне послышалась возня и шепот. Я выделил двух человек, объяснил им, как вести девиц на поляну к нашим лошадям. Остальным приказал зачистить территорию вокруг шатра, а потом собраться возле него.
