В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Меня поражала разница, с какой они относились к благородным и неблагородным женщинам. Первым, даже уродинам, оказывалось всяческое внимание, вторых, даже раскрасавиц, можно было бить и насиловать.
Рыцарей, освободив от кляпов, тоже посадили на лошадей, но со связанными за спиной руками. К каждому было приставлено по два охранника: первый вел на поводу лошадь с пленником, а второй ехал сзади и присматривал.
На всякий случай я предупредил пленников:
— Не делайте непродуманных движений. У моих людей приказ убить вас при малейшей попытке к бегству.
— Я — рыцарь! Могу поклясться, что не сбегу. Развяжите мне руки, — потребовал один из них, обладатель густой черной бороды, говоривший на гасконском диалекте.
— Какой ты рыцарь?! — насмешливо произнес я. — Рыцари не воюют с дамами и в плен их не берут!
— Я не брал их в плен, — гордо заявил он.
— Если бы мой сеньор или кто-либо из его вассалов поступил так, я бы потребовал немедленно отпустить дам. В противном случае покинул бы войско. Мне с подлыми людьми не по пути, — поделился я своими взглядами на рыцарскую честь.
Ночью по лесной дороге быстро не поедешь. Мы двигались шагом и плотной массой. То один, то другой боец крестился и шептал молитвы. Темноты они боялись, даже сбившись в кучу. Причем во время вылазки в лагерь врага страха этого не было. Наверное, его заглушал страх реальной опасности. Впереди ехал дозор из пяти человек, затем три десятка арбалетчиков под командованием Хайнрица Дермонда, которые сопровождали девиц, конвоировали пленных и гнали захваченных лошадей, а в арьергарде — я с остальными бойцами, чтобы встретить погоню, ежели такая будет.
Когда посветлело, я проскакал к голове колонны и приказал ускорить движение. Нам надо было, во-первых, как можно дальше удалиться от вражеского лагеря, а во-вторых, добраться до места, которое я приметил под засаду.
Возвращаясь в хвост колонны, я посмотрел на девиц, которые с напряженными лицами ехали на лошадях.
