В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
— Я считаю, что надо рыть подкоп, а он предлагает внезапный штурм. А ты что скажешь?
Нас предупредили, что город грабить не позволят. Рисковать людьми ради сомнительной славы и небольшой награды «за подвиг» я не собирался.
— Что осел, нагруженный золотом, откроет самые крепкие ворота, — поделился я древней мудростью.
— Ворот здесь несколько, — усмехнувшись, произнес герцог Бурбонский.
— У вас проблемы с ослами или золотом?! — шутливо поинтересовался я.
— Пока хватает, особенно первых! — улыбнувшись во второй раз, сказал Бертран дю Геклен и, хитро прищурив глаза, добавил: — Только не по-рыцарски это.
Я понял, что это тест на профпригодность, высказал свое кредо:
— По-рыцарски надо вести себя на турнире, а на войне надо побеждать. Впрочем, в турнирах я не участвую принципиально.
— Зато участвует в поединках насмерть. В последнем, с «играющим двуручным мечом», победил одним ударом! — похвалился за меня Людовик Бурбонский.
Видимо, к вооруженным двуручными мечами Бертран дю Геклен испытывал особое отвращение, потому что посмотрел на меня тепло, будто опознал родственную душу.
Последовали ли моему совету, или жители Лиможа не собирались погибать за англичан, но герцог Беррийский договорился с епископом Лиможским, и Сите сдался на хороших условиях: жителей не трогают, а взамен они совершают оммаж королю Франции. Шато остался верен англичанам. В Сите вошли только знатные сеньоры со свитами. Я с ними не поехал, потому что в это время грабил «английскую» деревню, где захватил большую отару овец.
После пира, когда убрали столы и начались танцы, ко мне подошел Бертран дю Геклен.
— Что собираешься делать дальше? — спросил бретонец.
До нас дошли сведения, что Эдуард, принц Уэльский и Аквитанский, собрал армию из тысячи двухсот латников, тысячи лучников и тысячи пехотинцев и решил дать нам отпор. По приказу Карла, короля Франции, обе наши армии должны были рассредоточиться по крепостям, чтобы защитить их от англичан.
