В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Защищать стены по большому счету было некому. Донимали арбалетчики из башен. В каждой засело по четыре человека: двое прикрывали ворота, двое — стену. Защитники были уверены, что самое слабое место именно ворота. Когда они поняли свою ошибку, было уже поздно.
Я руководил атакой левой стены. Латники приставили четыре лестницы и начали подниматься по ним. Мои арбалетчики прикрывали их, отгоняя от края стены защитников замка. Вражеские арбалетчики тоже не дремали, стреляли из башни через бойницу в виде креста. Вертикальная щель предназначалась для стрельбы из лука, а горизонтальная — для двух арбалетчиков, по одному на «перекладину» креста.
Донжон немного отличался от тех, к которым я привык. Это уже было не просто оборонительное сооружение, но и жилье с удобствами. Он был больше. Как на втором, так и на третьем этаже появились изолированные комнаты с каменными стенами, облицованными деревянными панелями и сверху кое-где оббитыми яркой цветной материей. Раньше личное пространство выгораживали коврами или кусками плотной ткани. Больше стало мебели, и почти каждый предмет украшала красивая резьбы, что раньше встречалось только у богатых и знатных сеньоров.
"По приказу Бертрана дю Геклена из замка выскребли все мало-мальски ценное, остальное подожгли, а что не сгорело, разрушили ломами и кирками крестьяне. После нашего ухода на холме осталась груда камней, покрытых копотью. Крестьяне растаскивали их на собственные нужды. Вряд ли у владельца найдутся деньги, чтобы восстановить замок.
