В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
— Как шандарахнут — так несколько человек насмерть! Никакая броня не спасала! — эмоционально произнес Жак де Сюржер и посмотрел на меня так, будто ждал возражений.
— Да, от свинцового ядра броня не спасет, — согласился я.
— Хоть один человек поверил! — облегченно произнес он.
Собирался, видимо, пожаловаться на тупость предыдущих слушателей, но я направил его в нужное русло, спросив:
— Много бомбард у них было?
— Я не считал. На носу у них платформы были, там и стояли бомбарды. На какой галере одна, на какой три и больше, — ответил он.
Жаль, не знал это в двадцать первом веке, а то бы позанимался усиленно дайвингом в окрестностях Ла-Рошели!
— Из них сто сорок ливров причитались мне и моему отряду за прошлый год, — огорченно сообщает Жак же Сюржер.
— Теперь не скоро получишь, — сочувственно произнес я.
— Если вообще когда-нибудь получу! — горько произнес он.
— И ты попал в плен к… — возвращаю его в рассказу, но никак не могу вспомнить фамилию кастильского рыцаря.
— Амброзию де Бокканера, — подсказал пленный рыцарь. — Уговорил его отпустить меня за триста ливров при условии, что следующим утром отдам их. Большую часть занял у ростовщика под грабительские проценты. Кастильцы всю ночь праздновали победу. Утром, когда я привез выкуп, долго не могли разбудить Амброзия. В полдень дня Святого Иоанна (24 июня) они снялись с якоря и ушли в Кастилию, а вечером в Ла-Рошель прибыла подмога — Жан де Грайи, капталь де Буш, Томас Перси, Джон Девро, Вильям Фаррингтон, граф Ангус…
— Граф Ангус все еще здесь?! — удивленно перебил я.
— А что с ним могло случиться?! — удивился в ответ Жак де Сюржер. — В Англии сейчас воевать не с кем. Заработать можно только здесь.
— Это точно! — опять согласился я: — Но не у англичан. Только король Франции платит исправно, без задержек.
— Видимо, скоро придется идти на поклон к старому бретонскому лису! — горько молвил пленный рыцарь.
Судя по говору, Жак де Сюржер — гасконец. Как и положено соседям, бретонцы и гасконцы недолюбливают друг друга.
— Но сначала надо получить долг с короля Эдуарда, а то нечем будет рассчитываться с ростовщиками, — решает он."
"Мы с ним договариваемся на четыреста ливров выкупа, и я отпускаю Жака де Сюржера. Своих солдат он выкупать не захотел. Да и на кой они ему?! Платить им теперь за отслуженное не надо. Наймет новых.
