В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Мне пришлось долго учить его, что не всегда надо бить сильно, что иногда надо только показать намерение, а ударить другой рукой.
В тот день мы с саксонцем занимались в тени деревьев ближе к дороге. Я гонял Хайнрица, заставляя двумя мечами отбивать удары двух мечей с разных направлений и на разных уровнях. Стоило ему зевнуть, как получал по руке. Бил я, как мне казалось, не очень больно. Не уверен, что мой оруженосец думал также, но от боли он не кривился, терпел. А я помнил на собственном опыте, что боль — лучший учитель.
На дороге стоял отряд из двух десятков всадников. Судя по знаменам, доспехам и лошадям, это богатые и знатные рыцари. Они, видимо, раньше смотрели на наш с саксонцем бой, а сейчас переключили внимание на конных арбалетчиков. Старшим был мужчина лет тридцати двух, в черном бацинете с поднятым забралом, к верхушке которого были приделан золотой дельфин. Лицо властное. Нос крупный, но соразмерный большой голове.
Я пока плохо разбирался во французских гербах, поэтому спросил Хайнрица Дермонда:
— Не знаешь, кто это?
— Людовик, герцог Бурбонский, шурин короля, — ответил мой оруженосец.
В это время герцог опять перевел взгляд на нас, и я, взяв в левую руку оба дубовых меча, в шутку отдал ему честь, приложив правую ладонь к шлему, а потом отсалютовав ею. Такое приветствие пока не практикуется, но Людовик, герцог Бурбонский, отнесся к нему с полной серьезностью, как к знаку уважения, и еле заметно кивнул в ответ. Он что-то сказал своей свите, судя по улыбкам, смешное, после чего кавалькада поскакала дальше.
"В это время с той стороны, откуда они прискакали, из леса выехал второй отряд всадников. Это были рыцарские «копья». Они прогарцевали мимо нас без остановки. Я приказал своим бойцам отдыхать. Спутав лошадям передние ноги и отпустив их пастись, мы разместились в тени под деревьями метрах в трехстах от дороги и наблюдали, как перед нами проходят отряд за отрядом. Сперва проскакали всадники, около тысячи. Затем прошла пара тысяч пехотинцев.
