В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Рядом с лавками на полу на матрацах, набитых соломой, спали лучники. Их грозное оружие стояло или лежало под стенами. Я показал своим бойцам, чтобы двигались осторожно, и первым пошел между спящими телами. Успел сделать шесть шагов, когда увидел, что на меня удивленно пялится мужчина с густой копной льняных волос на голове и кудлатой бородой. Он был очень похож на половца. В тот миг, когда мужчина начал открывать рот, я ударил его саблей и громко произнес боевой клич французов:
— Нотр-Дам!
И началась бойня.
"Я решил не рисковать и не терять зря людей, крикнул на английском:
— Я, рыцарь Александр Венецианец, предлагаю вам сдаться. Или мы сейчас сделаем щиты — и тогда перебьем всех.
После паузы властный голос спросил:
— На каких условиях?
— Условие одно — вам сохранят жизнь, — ответил я и громко приказал следовавшему за мной Хайнрицу Дермонду: — Пойди предупреди людей, чтобы следили за окнами, что выходят к реке.
Поняли ли англичане, что я приказал своему оруженосцу, или догадались, что другим способом живыми из замка не выберутся, но после более продолжительной паузы тот же голос произнес:
— Хорошо, мы сдаемся.
Спрятав саблю в ножны, я одолел последние ступеньки.
Наверху меня ждали одиннадцать мужчин и две молодые женщины.
Отдавая мне меч, англичанин представился:
— Эсквайр Роджер Кобхэм.
— Еще кто-то благородный есть? — спросил я.
— Нет, — ответил он.
