В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Если англичане решат осаждать его, мы будем достаточно близко к ним, чтобы наносить удары, и достаточно далеко, чтобы нас не обнаружили случайно. Уверен, что в этой деревне англичане больше не появятся, потому что нечего взять. Я приказываю отряду остановиться, посылаю Мишеля де Велькура осторожно разведать, что делают англичане, а нескольким бойцам — проехать по тропинкам в лес и найти там поляну, на которой можно встать лагерем. Располагаться надолго в отрытом поле у меня нет желания.
Остальные мои бойцы разбредаются по сожженной деревне в поисках какой-нибудь добычи. Многие из них — бывшие крестьяне, поэтому находят пару ям, в которых спрятано зерно. Его пересыпают в мешки и грузят в фургоны. У нас с собой несколько ручных мельниц, так что пару недель будем есть пресные лепешки, которые пекут на разогретых на костре камнях. Свежими эти лепешки довольно вкусны.
"Возвращаются посланные в лес бойцы и докладывают, что нашли подходящую поляну. Я еду с ними в лес. В нем сыро и тихо. Наметанный взгляд выхватывает грибы. Люблю их собирать, но готовить не умею, поэтому в двадцать первом веке раздавал соседям. Поляна оказывается достаточно большой, чтобы поместился весь отряд. По ней протекает ручей с чистой водой, который метров через сто впадает в болото. Значит, с той стороны на нас не нападут. С других трех сторон приказываю срубить деревья, завалить подходы к поляне, чтобы было не так-то просто напасть на нас, а нашим лошадям уйти с поляны.
18
Во главе английского отряда человек из сорока скачет на буланом коне рыцарь или оруженосец лет двадцати трех.
