В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Он представлял собой что-то типа большого плота. С того борта, что на течение, стоят две Л-образные стойки, внутри которых пропущен пеньковый канат, привязанный к столбам, вкопанным на берегах рядом с небольшими причальчиками. Два крепких мужика на плоту тянут за этот канат, перемещая плавсредство поперек реки. При переправе на «английский» берег им помогают возничие, а обратно тянуть приходится самим, поэтому движутся медленнее. Когда паром причалил к берегу, из леса выплеснулся мой отряд.
— Нотр-Дам! За маршала Сансерра! — кричали мои бойцы, налетев на вражеских пехотинцев.
«Нотр-Дам» — это общий боевой клич французов. К нему обычно добавляют имя своего командира. Пусть англичане думают, что мы — передовой отряд французского маршала. Я заколол пикой двоих гасконцев. Брать их в плен нет смысла. Выкуп не получишь, в рабство не продашь, а отпустить — опять придется с ними воевать. Зато арестовали паромщиков, чтобы не смогли перевезти врагов на наш берег. Этих не было смысла убивать, потому что самим пригодятся.
На противоположный берег выехали несколько рыцарей. Наверное, среди них и сам Джон Чандос. В лицо я его не знал, а немолодых рыцарей там было несколько, и все облачены в одинаково богатые доспехи. Один рыцарь был на соловом жеребце. Если не ошибаюсь, это фальшивый граф Ангус. Английские рыцари спокойно смотрели, как мы уводим часть их добычи.
Я помазал им рукой и крикнул на английском языке:
— Передайте мою благодарность Джону Чандосу за то, что собрал для меня добычу!
— Ты будешь жестоко наказан за эти слова, наглец! — крикнул в ответ всадник на соловом жеребце.
— Ангус, ты мог это сделать в нашу предыдущую встречу, но трусливо сбежал! — осадил я.
— Я вызываю тебя на поединок, подлый француз, нападающий из засад! — возмущенно крикнул он.
— На поединок вызывают равного, а мне сказали, что ты такой же ненастоящий рыцарь, как и граф! — бросил я, отдал честь остальным английским рыцарям и не спеша поехал вслед за захваченным обозом, пропуская мимо ушей оскорбления, которые изблевывал в мой адрес самозваный граф Ангус.
В паре лье от переправы мы отпустили паромщиков, а на следующем перекрестке повернули в сторону замка Ла-Рош-Позе, возле которого стояли отряды герцога Бурбонского.
