В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
— Тогда печеного мяса поедим. — пошутил я.
Шутку не оценили. К черному юмора отношение пока мрачное.
— Подождем до утра. Они поймут, что помощь не придет, и сдадутся, — сказал Луи де Сен-Жюльен.
— Будем надеяться, — раздраженно произнес Карне де Бретон. — Поставь надежную охрану вокруг постоялого двора, чтобы ночью не сбежали.
— Не сбегут! — заверил Луи де Сен-Жюльен.
Когда мы ехали по деревенской улице, Карне де Бретон пожаловался:
— Луи — хороший командир, смелый и опытный, в одиночку действует прекрасно, но в присутствии других рыцарей обязательно что-нибудь выкинет, чтобы показать, какой он герой.
— Как бы нам его сегодняшнее геройство боком не вылезло, — прокаркал я. — Было бы лучше утром двинуться в обратный путь.
— Конечно, лучше, — согласился Карне де Бретон, — но во второй раз так удачно поймать графа Пемброука у нас вряд ли получится."
"Штурм постоялого двора возобновили рано утром. Занимались этим отряды Луи де Сен-Жюльена, Жана де Бюэя и Робера де Сансерра. Остальные наблюдали, чтобы в нужный момент подключиться и захватить пленников.
Часа три наши атаковали постоялый двор. Англичане отбивались мужественно. За ночь они подготовились, запаслись камнями и бревнами из разобранных, наверное, хозяйственных пристроек. Наконец-то поняв, что лобовыми атаками ничего не добьешься, Луи де Сен-Жюльен приказал собрать со всех дворов лопаты и топоры и начать разрушать стены.
После обеда прискакали мои разведчики и доложили, что со стороны Пуату движется отряд англичан, сотни три. Я сразу поехал к Карне де Бретону, который с безопасного расстояния наблюдал за действиями Луи де Сен-Жюльена. Новость его не обрадовала.
