В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Я догнал его оруженосца, который бежал намного резвее, и повторил предложение. Оруженосец тоже не смог отказаться. Я не стал больше ни за кем гоняться. Хватит и этих двоих.
— Возвращайтесь во двор, — приказал я им, а, поравнявшись с рыцарем, сказал: — Давай меч.
Ножны были обтянуты сафьяном. Оконечник и кольца золотые. Оголовье рукоятки тоже золотое, в виде приплюснутого в двух боков шара. На приплюснутых сторонах барельефы в виде креста с перекладинами на концах. Клинок был старый, «франкский», из многослойной стали, шире тех, что в моде сейчас, но, по моему мнению, намного лучше.
— Я выкуплю меч и доспехи, — предупредил рыцарь, решив, видимо, что я хочу забрать меч себе.
Он был не молод, под пятьдесят. Есть седина, но не заметна в светлых, почти белых волосах. Бородка короткая и аккуратная. Кожа на лице белая, с румянцем на щеках. Южный загар к ней не прилип. Выражение лица скорее презрительное, чем властное."
"- Я не против, если останутся деньги после того, как заплатишь выкуп за себя, — сказал я.
— Гилберт де Умфавиль, граф Ангус, — ответил рыцарь.
Я всегда верил, что, если встречаешься с человеком во второй раз, будет и третья встреча.
— Надо же, какой приятный сюрприз! — весело произнес я. — Пару недель назад ты что-то обещал сделать мне, когда находился на другом берегу реки, а стоило мне прискакать, сразу убегаешь!
Лицо его покраснело так, что румянец растворился. Он опустил голову, чтобы не наговорить лишнего.
— За графов сейчас берут тысяч по двадцать флоринов, — сообщил я.
— Столько заплатить я не смогу, — сразу сообщил Гилберт де Умфавиль. — Не больше трех тысяч.
— Ах, да, ты же ненастоящий! — подковырнул я.
— У меня сейчас нет возможности ответить на оскорбление! — гордо заявил он.
— Ладно, больше не буду, — миролюбиво произнес я, поняв, что немного перегнул. У человека и так несчастье. — Заплатишь четыре тысячи. Это вместе с оружием и доспехами.
— Договорились, — произнес граф Ангус.
Во дворе уже шуровали мои бойцы, выгребали все ценное из дома, хотя бой еще не закончился. Возле постоялого двора звенели мечи и слышались крики «Нотр-Дам! За маршала Сансерра!». Я не стал гнать туда своих бойцов. Там и без нас справятся пехотинцы Робера де Сансерра. Нам надо захватить побольше трофеев.
— Здесь будет ставка. Сносите все сюда, ведите пленных и лошадей. Этих двух закройте в сарае и глаз с них не спускайте! — приказал я бойцам.
