В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Они поняли, что удрать не смогут, поэтому заняли выгодную позицию. Наше численное превосходство сразу испарилось, потому что одновременно могли нападать только три-четыре человека. Мало того, за спинами английских латников, став повыше и спрятавшись за деревья, заняли позицию английские лучники. Достать из арбалетов латников, а уж тем более лучников, мы не могли. Как только наши отважные, то есть, безмозглые, два всадника взлетели на верхнюю точку моста, под ними первым делом убили лошадей, а потом и их самих.
— Надо спешиваться и брать большие щиты, — предложил Карне де Бретон.
— У меня таких нет, — сообщил Луи де Сен-Жюльен.
— У меня тоже, — сказал Карне де Бретон. — Придется делать из подручных материалов. Пошлем людей в деревню, через которую проехали.
Я послал в деревню своих арбалетчиков, приказав снять двери с домов и сараев и привезти сюда. Ожидая, когда привезут щиты, остальные бойцы Карне де Бретона и Луи де Сен-Жюльена спешились и отогнали лошадей примерно за полкилометра от реки, где начинались поля, на которых торчала недоеденная овцами и козами стерня.
— Мне кажется, это был сам Джон Чандос. Старый волк не любит долго сидеть без дела, — произнес Луи де Сен-Жюльен.
— Может быть, — произнес Карне де Бретон.
— Жаль! — сказал я. — За него можно было бы получить хороший выкуп.
— Для этого надо взять его в плен, что до сих пор никому не удавалось, — возразил Карне де Бретон.
Наш разговор прервали мои арбалетчики, которые скакали к нам во весь опор и без щитов. За ними гнались англичане, около сорока рыцарей и оруженосцев.
— Вспомнили дьявола всуе — и он тут как тут! — перекрестившись, произнес Карне де Бретон.
— До лошадей не успеем добраться! — огорчился Луи де Сен-Жюльен.
— Будем биться пешими.
